Прогулки по тонкому льду.


ГЛАВА 1

 

- Мэса, а вы уверены, что это хорошая идея? - уточнил у меня Пэлпроп, взбираясь на стремянку.

- Конечно, - кивнула я, перебирая рулоны ватмана. - Здесь и освещение хорошее, и стена ровная. Начнем отсюда.

  И я ткнула рукояткой трости, уточняя место, с которого следует начать. Пэлпроп вздохнул и принялся прикреплять кнопкой первый лист с детскими рисунками. Стоящая рядом учительница начальных классов Клея Харди продолжала нервно вертеть головой, постоянно вздрагивая, стоило расслышать малейший шорох в коридоре. Я ощущала себя предводителем воров-неудачников. Честное слово, детский сад какой-то.

- А мэтр-директор точно одобрил эту идею? - уточнила у меня Клея.

- Конечно, - не моргнув глазом, сорвала я, расправляя нижний край стенгазеты и пришпиливая ее к стене кнопкой.

  Легран, естественно, выслушал моё предложение, покивал и… отказал. Как и в сотне других случаев до этого. С какой бы идеей я ни заявилась к мэтру, он всегда отвечал одинаково зло и емко - «нет». Для мэтра-директора существовало только два мнения: его и неверное. Любые предложения и идеи отметались тут же. Наше с мэтром «идейное» противостояние началось с первого моего рабочего дня и только нарастало в процессе сотрудничества. Начальство отметало все мои затеи, а я искала лазейку для их воплощения.

  Я оценивающе глянула на первый лист с детскими рисунками, из которых мы с мэсой Харди решили сделать выставку на тему «Мой первый месяц в Эргейл» для первоклашек. Дети съехались на учебу со всех уголков империи, их разлучили с родными, они скучали и тосковали. И я решила, что подобная акция немного взбодрит малышей. Мэтр Легран назвал эту идею «балаган» и решительно запретил. Так что в данный момент я злостно нарушаю устав школы. И делаю это с удовольствием и злорадством.

  Пэлпроп, возившийся с листами, икнул. Клея охнула и принялась пятиться. Судя по тому, как эти двое спешно мимикрировали под элементы декора и сливались с окружающим «ландшафтом», неприятности уже приближались. Я даже могла расслышать их уверенные шаги, разлетающиеся эхом по мрачным коридорам школы. А затылком явственно ощущала испепеляющий взгляд дымчато-серых глаз.

- Что это? - громыхнул над моей головой злой хрипловатый  голос.

- Стенгазета с работами начальных классов, - разворачиваясь, сообщила я.

  Пэлпроп распластался на стене, прижимая к ней очередной лист ватмана, и старался ничем не выдать своего присутствия, надеясь сойти за еще одну «каляку-маляку». Клея бледнела лицом и, пряча за спину детские рисунки, медленно отступала под сень стоящей рядом колонны.

- Что вы себе позволяете? - вежливо прорычали надо мной.

- Позволяю выполнить требование министерства, - пряча сарказм за учтивостью, произнесла я. - Ведь за этим меня сюда и направили.

  Легкий реверанс и склоненная голова позволили скрыть скользнувшую по губам усмешку. Клея за моей спиной тихонько охнула. Судя по шуршанию бумаги, Пэлпроп решил отступать ползком и начал это делать по стене. Одна я стояла в эпицентре урагана имени «мэтр Дайен Легран» и злорадно усмехалась. Он и вправду верил, что я буду плясать под его дудку?

  Легран продолжал испепелять взором рисунки, словно там были изображены не детские забавы, а пошлые картинки из арсенала опытного извращенца. Со стен на мэтра взирали портреты учителей, резко отличавшиеся от оригиналов, но так старательно раскрашенные детской рукой. У меня вот, например, волосы были оранжевые, а не золотистые, как в жизни (ну потеряли желтый карандаш, с кем не бывает), но корявая надпись « Мэса Лиарель Ноарис» отметала любые сомнения. Даже трость мою нарисовали и очки, с синими стеклами, которые я люблю надевать в солнечный день. И цепочку хронометра, с которым я не расстаюсь. Зайчики мои умненькие, цыплятки мои внимательные.

  Мэтр талантов первоклашек не оценил, продолжая с ненавистью взирать на изображения того, как мы с детишками ходили за гербарием, как нашли в лесу грибы и ежа. Да-да, то чудище с оскаленной пастью и жуткими шипами на спине и есть ежик. Люси сама призналась, что рисовать ежа не умеет. Ну и что? Мы просто подписали, что это ежик. И грибочки подписали, что бы их с деревьями не путали. Можно подумать, Легран родился уже с дипломом художественной Академии!

- В мой кабинет. Живо! - рявкнуло начальство, переведя взгляд на Пэлпропа, который отчаянно маскировался под фреску.

  Я тоже глянула на рабочего. Еще немного рвения - и его придется отскребать вместе со штукатуркой. Легран развернулся так резко, что меня едва не опрокинуло порывом сквозняка. Вздохнула, и передав Клее «букет» из листов ватмана, я поковыляла следом за мэтром. Грохот его шагов распугивал детей и учителей, появлявшихся в коридорах. Мой невнятный топот и щелчок ударяющейся о паркет трости терялись в этом грохоте, как и моя тщедушная фигура на фоне высоченного и злющего директора. Я то и дело ловила на себе сочувствующие взгляды притаившихся в углах школьников. Ничего, я крепкая. Не смотрите, что такая хилая на вид. Внешность обманчива.

  Легран влетел в кабинет первым, и только знание манер мэтра спасло меня от получения на лбу милой лиловой шишки. Я вовремя выставила руку перед собой, не дав двери залепить мне по лбу. Меня смело створкой, потом вернуло обратно. Увы те жалкие килограммы, что я сумела нарастить на скелете, были не страшны мощной дверной пружине. В кабинет я вошла со второго раза, натужно пыхтя и открывая треклятую дверь.

 Сидящая в приемной секретарша осенила меня защитным знаком и ободряюще помахала вслед. Врешь, меня так просто не возьмешь! Хотя мэтр очень даже мечтал взять. За горло. И душить, душить, душить. Но на моей стороне был закон и уголовный кодекс. И они обещали мэтру жизнь недолгую, а смерть позорную в случае воплощения его желаний в жизнь.

  Меня мэтр невзлюбил с первого дня. Просто Легран умудрился выжить седьмого зама за год, и высшее руководство пришло к выводу, что следующего они назначат сами. Вот так мы с мэтром и стали работать вместе в атмосфере взаимной и нарастающей ненависти. Но у меня есть козырь, уволить меня могут только в министерстве, а Леграну остается метаться по кабинету в бессильной злобе, грызть подоконники и рисовать в мечтах картины моей случайной смерти. Были еще попытки от меня откупиться, запугать, доконать. Но я осталась на посту и уходить с него не собиралась.

  В нашем обществе женщине не так-то и легко пробиться от простого учителя до зама директора. Посылая свою кандидатуру на конкурс, я руководствовалась волшебным принципом: «А вдруг?». Судя по всему, в министерстве тоже руководствовались девизом: «Ну а кто?». А может, наличие диплома психолога пригодилось? Но подозреваю, что кандидатуры на работу с Леграном больше не было и я победила, заняв призовое место в бесстрашной схватке с самой собой.

- Я вас убью! - рычало начальство, пробираясь за стол к своему креслу. - Ноарис, я ни о чем так не мечтал, как о вашем убийстве!

  Я тоже решила присесть на стульчик, скромно сложив руки на коленях.

- Вас повесят, - спокойно напомнила я, расправляя складки платья.

- Зато исполнится мечта всей моей жизни и я умру счастливым! – откидываясь на спинку кресла, вздохнуло начальство. - Вот чем я небо прогневил? За что меня вами наказали?

- Но, что я такого страшного сделала? - не выдержала я, негодующе глядя на начальство.

- То есть превращение школьного холла в балаган, это «НИЧЕГО»? - пророкотал мэтр, взглядом разбирая меня на запчасти.

- Это не балаган, это выставка детских работ, - настойчиво и непреклонно мотала я нервы мэтру.

- Моя школа не ясли!

  От рева Леграна зазвенели стекла и что-то грохнуло в коридоре. Надеюсь, это не мэса Никс опять в обмороке валяется? Мы с Леграном уже устали ее откачивать после каждого нашего с ним скандала. А скандалим мы постоянно, и потом я спешно ретируюсь в свой кабинет, а мэтр еще долго костерит меня, стоя в коридоре. Я прислушалась: в коридоре что-то зашуршало, заохало и заскрипело. Ну и славно, сама в себя пришла.

- Начнем с того, что школа не ваша, а государственная, - решила огрызнуться я.

  На меня посмотрели. Выразительно. Выразиться словесно мэтру мешало какое-никакое воспитание, но взгляд передавал всю гамму испытываемых ко мне эмоций. Если бы взглядом воспламеняли, то я бы уже полыхала синим пламенем каждый раз, как мы с начальством встречались. Я улыбнулась. Тоже выразительно. Мэтра перекосило.

- Газету снять, дыры в стене затереть, вам выговор. Пэлпропу и Харди занесение в личное дело! - рявкнул Легран и спрятался от меня за мятой бульварной газетенкой. - Вы свободны, мэса.

  Я, естественно, даже не думала уходить, удобно откинувшись на спинку кресла. Легран злобно шуршал газетой, тикал маятник хронометра, висящего на стене. За окном гудел и пыхтел город, оглашая мир ревом моторов, звоном трамваев и свистом регулировщиков, с утра до ночи столбами торчащих на перекрестках. Я откровенно заскучала, но уходить даже не собиралась. Со временем подобная манера общения стала для нас с мэтром привычной. Он никак не мог остановиться, а я уже никак не реагировала. И мы, огрызаясь и поплевывая на спину друг другу, продолжали тянуть школу Эргейл по пути совершенствования.

- Ноарис, я понимаю, сейчас мода на забастовки, - вздохнул начальник, выныривая из-за заметки про падеж скота в провинции. - Но я не парламент. Меня измором не взять.

  И улыбнулся. Мда… Все волки империи в едином порыве издохли от зависти, завидев этот оскал. Интересно, мэтр его долго репетировал? Вон, даже зеркало в кабинете стоит. Видимо, для таких целей его сюда и тащили, обливаясь потом, рабочие. Это же не часть мебели, это жуть какая-то в позолоченной раме. Так и встает пред мысленным взором образ директора, красующегося перед зеркальной гладью.

  То так станет, то этак, то ножку отставит, то грудь выпятит. И все с такой физиономией, словно только что выпотрошил человека, а останки расчленил и зарыл в горшках цветочных, что на окне притаились. Вон как в них герань буйствует, пугая визитеров и габаритами соцветий, и их противоестественным окрасом. Одной ей здесь хорошо, а вот всем остальным плохо. Мэтр-директор всем находил что сказать, за что наорать, в чем обвинить.

- Вам не нравится ничего из мною предложенного! - начиная закипать, рявкнула я. - Ни новая метода преподавания для младших классов. Ни идея драмкружка, ни тематические праздники. Дети проводят здесь большую часть времени. Им должно быть здесь интересно!

- Они сюда за знаниями, а не за весельем едут! - гаркнул Легран. – Все, Ноарис, скройтесь. Идите, срывайте со стены плоды неокрепшей детской фантазии. А я от вас устал!

Осталась сидеть. Мэтр-директор со вздохом подпер кулаком щеку и тоскливо уставился на меня. Я улыбнулась. Леграна перекосило. Мы еще помолчали.

- Я просто пытаюсь улучшить работу школы, - сдержанно начала я. - Внести новизну…

- Благодарю! - рявкнули мне в лицо. - Новизны и вокруг хватает. Умоляю вас, мэса, соизвольте выйти вон и заняться своим прямым делом. – Поразмыслив, начальство сжалилось: - Если вас так тянет на наскальную живопись, то можете накалякать объявление для учеников.

- Объявление? - Я удивленно вздернула бровь.

- Да, - фыркнуло начальство. - С сегодняшнего дня и на неопределенный срок на территории школы вводится комендантский час. После захода солнца все должны находиться в общежитии.

- А в чем причина такой строгости?

     Легран молча развернул ко мне страницу терзаемой им газетенки. Фу. Как Легран это читает? На желтых страницах дешевенького издания с мерзким шрифтом красовалось повествование о серии жутких смертей в трущобах Мэлкарса.

    Эксперты терялись в догадках, что за зверь завелся в здешних местах и почему его жертвами становятся молоденькие девушки. Что заставляло несчастных девиц шататься по улицам после захода солнца и почему они не бежали, увидев дикое животное? И что занесло в город дикого зверя? Одни утверждали, что это «элементарный» волк-людоед (да, вот так просто бегает по городу и жрет людей), другие видели здесь почерк безумца, возомнившего себя зверем. Третьи искали признаки ритуального убийства и даже (о НЕБО!) почерк оборотня. Я брезгливо отодвинула от себя страничку с бредом. Если я ранее считала Леграна язвой, но умной, то после увиденного в уме и вменяемости мэтра я очень сомневалась. По губам моим скользнула насмешливая улыбка.

- Что вас так развеселило, мэса? - раздраженно уточнило начальство. - Вас веселят смерти невинных девиц?

- Меня веселят подобные предположения, - усмехнулась я. - Я понимаю, зверь или человек, поврежденный умом. Но оборотень! Это же до какого состояния упился редактор этой желтой мерзости, что пропустил на первую полосу подобный бред.

- Да, согласен, газетенка так себе, - вздохнул мэтр, притягивая издание к себе за мятый край. - Но «уважаемые» газеты заняты воспеванием реформ и титанической работы парламента. А до бед простых смертных им и дела нет. А люди гибнут, мэса. Убито уже три девушки, но ни одна «уважаемая» газета об этом не сообщила.

- Это, скорее всего, зверь. Но домашняя тварь. Пес, скорее всего. Где взяться волку в городе? - пожала я плечами и ткнула пальцем в картинку, изображающую жертву преступления.

  На услуги фотохудожника издание средств не имело, оттого обратилось к услугам мастера карандашей и гуаши, который разошелся во всю силу, отрабатывая копеечный гонорар. На картинке было изображено тело юной девицы с разметавшимися по земле волосами и взором, устремленным в небо. Все, кроме лица девицы, было одной сплошной кровавой раной. На мой взгляд, очевидно, что человек при всем желании и даже с очень большими психическими проблемами сделать такое не мог.

- Согласен, - кивнул мэтр, холодно глядя на картинку. - Это, скорее всего, животное. Жестокое и подлое, – со странной интонацией произнес Легран. – Уверен, его скоро поймают, но мой вам совет, воздержитесь от своих вечерних брождений по парку, хотя бы на время.

- Не ждала, что вы станете волноваться за меня, - притворно-плаксиво произнесла я. - Я тронута.

- Что вы, мэса! О вас я не волнуюсь. –  Пожал плечами мэтр. - Но мне искренне жаль ту тварь, что заработает несварение, отведав вашей крови. И детей расстроят ваши кишки, намотанные на куст сирени в парке. Про мэсу Пэлпроп я вообще молчу. Она обожает эти кусты…

- М…в газете сказано, что страдают юные девицы, - напомнила я Леграну. - Оба эти понятия ко мне не применимы.

- Может оказаться, что этот «некто» плохо видит, - равнодушно отозвалось начальство.

- Какая трогательная забота о моей персоне! - протянула я.

- Еще бы, ваша смерть принесет больше проблем, чем облегчения. Иначе я бы сам вас давно придушил, - рыкнуло начальство.

  Как мило.

- Так что если хотите принести пользу, распространите мой указ среди учащихся, - снова окапываясь в страницах газетенки, отозвалось начальство. - Все, Ноарис. Я от вас устал.

  И мне указали на дверь. Я с трудом сдержала порыв устроить скандал. Или треснуть мэтра по темечку тростью, а потом долго добивать бездыханное тело, отводя душу за все, что Легран высказывал мне день за днем. Но не буду. Во-первых, лень, а во-вторых, я понятия не имею, где прятать труп.

  И потому, задушив свою грозно рычащую гордость, я удалилась прочь из этого склада металлических изделий. Жуткое место, всюду ножи, арбалеты, сабли. Даже рыцарские доспехи угрожающе высились за спиной Леграна, словно столетняя жестянка прикрывала мэтра с тыла. Жуткий кабинет, и хозяин у него такой же. Хмурый и холодный, как небо в ноябре. Черные волосы, пронзительные и холодные глаза, резкие, лишенные привлекательности черты. И одежду директор выбирал пасмурно-похоронных оттенков. За то время, что я его знаю, белой на мэтре была только рубашка, да и та на праздник.

  Нервы требовали немедленного успокоения, и я поспешила их утешить коротенькой прогулкой в парке. Настроение у меня было такое, что, попадись мне сейчас кто-то, я точно придушила бы его голыми руками. В парке меня медленно отпускало, после третьего «забега» по главной аллее настроение можно было назвать даже хорошим. Видит небо, если после каждого скандала с Леграном я буду успокаиваться, наматывая круги вокруг школы, то вскоре вокруг главного корпуса можно будет организовать ров с водой и запустить в него рыбок. Хотя, закончу здесь - и меня можно будет спокойно сдавать в аренду за неплохую плату в ближайшие школы и частные владения. А что? Мне успокоение, нанимателю оригинальное ландшафтное решение. Я же не только кругами ходить могу, но и по синусоиде, и зигзагами. Как говорится, любой каприз за деньги заказчика. И все это благодаря нашему нелюбезному мэтру Леграну.

  День был радостным и теплым, пахло опавшей листвой и цветущими на клумбе хризантемами. Ветерок приносил издали писк воробьев и шум уносящихся вдаль паровозов. Их гудки разливались над лоскутным одеялом полей, а клубы белого пара сливались с угнездившимися облаками на небосводе.

  А за оградой шумел и пыхтел город, чьё безумие прятала от учеников изгородь из аккуратно подстриженных туй. Вот процокала по камням мостовой двуколка, запряженная стройной кобылкой. Вот со свистом и дребезжанием пролетел пароцикл, подпрыгивая на каждом камешке и звеня, как старая консервная банка. На прощание он еще и громыхнул выхлопом, оставив пешеходов задыхаться в облаке черного дыма. По небу ползали дирижабли, заслоняя солнце и отбрасывая на город огромные тени, похожие на причудливых рыб.

  Какой контраст. Там сумасшедший дом, а в парке Эргейл тишь и благодать. Осень вовсю резвилась среди природы, словно шаловливое дитя с палитрой красок. То здесь, то там разбрызгивая яркие пятна по листьям и траве. Покачивались березки в золотистом кружеве, степенно глядели на меня дубы, пятнистые, словно на них плеснули краской. Величественно шелестели багряной листвой клены. Только ели остались верны своему стилю и все так же нагло зеленели, выныривая из охристых зарослей. Удивительный, благородный, романтично-мечтательный мир янтарных и багряных цветов. Так и хочется сорваться на бег и, шурша листьями, бежать по парку навстречу радости и веселью. Но увы, бегать мне не дано. Я и хожу-то с большим трудом.

  Трость звонко стучала по камням аллеи, вторя моим шагам. Башмак нещадно натирал ногу, кость ныла, как гнилой зуб, но я усиленно игнорировала этот саботаж прогулки. На пути к хорошему настроению я игнорирую любые преграды, так как свято верю, что настроение мы создаем себе сами. Ветер обдувал лицо, но его дыхание было все таким же теплым, несмотря на то, что на дворе правил пестрый октябрь.

  Резвились воробьи, ныряя в высокие горы из листьев, которые наш вездесущий привратник Пэлпроп бережно нагреб по парку. Шуршание метлы все еще слышалось с заднего двора школы, значит, сооружение лиственных «курганов» еще не завершено. Бедняга, хорошо хоть в стену не врос при Легране. Пэлпроп бодро вырулил из-за поворота и, забросив мешок на плечо, цокая подковами на сапогах, направился к очередной куче листьев. Проказник-ветер всячески пытался в этом ему помешать, подхватывал листья, расшвыривал их по лужайке, порывами заставлял слетать их с деревьев. Процесс был сродни чистке снега в снегопад, столь же изматывающий и бессмысленный.

  Звонкий лай разогнал сонную атмосферу, заблудился в древесных стволах и потонул в скрежете граблей по траве. Бублик, захлебываясь слюнями и лаем, мчался в мою сторону по лужайке, вздымая клубы листьев на своем пути, словно ледокол, вспарывающий арктические льды. Песик заложил сложный вираж и на всех парах протаранил лиственный сугроб, бережно сооруженный Пэлпропом. Напакостил и все так же с жутким топотом помчался ко мне, а вслед негоднику несся полный негодования вопль рабочего. Стремительный побег маленького мерзавца завершился в моих распахнутых объятиях, которые я радушно раскрыла, присев для удобства пса. Мой маленький обожатель, мой галантный кавалер.

  Бублик ткнулся мне в щеку влажным носом и, повизгивая, принялся вертеться в руках, желая лизнуть. Я была против, оттого пса развернула спиной к себе и, удерживая под гладкий животик, принялась чесать за ухом. Бублик млел, дергал лапками и всячески старался показать свое удовольствие от процесса. На удивление миролюбивый бульдог сторожил просторы Эргейл. Телосложением Бублик напоминал скорее пуфик на гнутых ножках, но имя свое получил благодаря туго скрученному на попке хвостику.

  За то недолгое время, что я успела проработать в Эргейл, Бублик проникся ко мне такой нежностью и любовью, что бросался в объятия при первой же возможности и по любому поводу. Далее к «работе надо рвом» мы вернулись уже с Бубликом. Я пообещала себе еще один кружок для закрепления эффекта, бульдог просто был счастлив, что его взяли с собой.

  Так мы с Бубликом и кружили по парку, пока я не глянула на окна школьной лаборатории. Или мне показалось, или там мелькнула вспышка? И дымок какой-то странный сочится через раму... Пришлось оставить Бублика в компании блох, которых он нещадно преследовал, и отправиться проверить, что творится в подсобке хим. кабинета. Спустя четверть часа и два поворота коридоров, я уже стояла перед двустворчатой дверью и тревожно принюхивалась. Пахло странно.

  Я осторожно просунула голову в задымленный кабинет, огляделась по сторонам, силясь различить хоть что-то в белесом мареве.

- Мэтр Закери? - осторожно позвала я. - У вас все хорошо?

  В тишине мне послышался слабый стон. Или не послышался? Нет, опять кто-то стонет. Я проскользнула в кабинет и, спотыкаясь, двинулась на ощупь в подсобку. Закери нашелся лежащим на полу без сознания. Рядом валялась разбитая мензурка в липкой луже вылившегося из нее вещества. Я потеребила учителя за плечо, перевернула на спину, пытаясь определить, чем я могу помочь пострадавшему. Лицо Закери являло собой кровавое месиво с облезшей кожей и вздувшимися пузырями. Несложные логические заключения привели меня к выводу, что мэтр проводил какой-то опыт. Ненормальный, лучше бы сразу выпил кислоты и не мучился. Честно, лучше смерть, чем на ковер к Леграну. И мучений будет меньше, и позора.

  Итак, призываем на помощь спокойствие и житейский опыт. И что он нам говорит? То, что оставлять мэтра в задымленной кладовке нельзя, я поняла сразу. Потому принялась буксировать бесчувственное тело к выходу. Голова кружилась то ли от вдыхаемого газа, то ли от натуги. С этим я еще не разобралась. Кряхтя и сопя, как старый бобер с бревном, я упорно пятилась к двери.

- Помогите! - в перерывах выкрикивала я и снова бралась за дело.

  На столе что-то треснуло. Я недоверчиво глянула туда. Ничего? Ничего. Не останавливаемся и продолжаем эвакуацию. Закери стонал, я кряхтела, на столе со звоном лопнула пробирка. И вот тут я поняла, что пришел нам с мэтром неожиданный и очень зажигательный конец. Стол вспыхнул. С хрустом начали лопаться мензурки и колбы, брызгая осколками во все стороны. Пламя шипело и стремительно меняло цвет с оранжевого на алый. Прежде чем я успела выбежать прочь, прогрохотал первый взрыв.

  Меня впечатало в стену с такой силой, что я искренне удивилась, как не выскочила с другой стороны в коридор. Опрокинулся шкаф с книгами, отрезая подступы к двери. Рухнула сорванная с петель дверь, обвалились полки, со звоном вылетели стекла. А я, забившись в угол каморки, молила небо о быстрой и не мучительной смерти, потому как на моих глазах воспламенялся и гудел тот самый газ, которым заполнилась комната.

  Воздух стал зловонным, и каждый вдох давался с трудом. Я зажимала нос и рот ладонью, задыхаясь в этом смраде, горло сжимало, голова кружилась. Несчастный Закери был объят пламенем, но, попытавшись доползти до него, я поняла, что ноги зажаты разрушенной мебелью. Оставалось просто ждать, когда все закончится.

  Едкий дым просачивался в легкие с каждым вздохом, сжимал горло, воруя крупицы сознания, с которыми я упрямо отказывалась расставаться. Тело слабело, из горла вырывались уже не стоны, а всхлипы, жизнь струйкой вытекала из меня, капля за каплей, как вода из треснувшего сосуда. Стена огня все росла и росла, заслоняя от меня несчастного мэтра Закери, комнату, белый свет. А потом я провалилась во тьму, где не осталось места ни страху, ни боли. Только легкость и пустота.

  Я кружилась по спирали, проваливаясь в этот мрак, словно в бесконечные темные воды океана. А там, в недрах этого мрака, разгоралась едва заметная искорка. Она ширилась и увеличивалась, словно притягивая к себе мою висящую в пустоте фигуру. Свет тянул ко мне теплые лучи, просачивался в душу, рождая покой и радость, напрочь выветривая все плохое, что я успела накопить за прожитые годы.

  А потом этот же свет стал литься из меня, прорываясь протуберанцами из пальцев рук, из солнечного сплетения, из глаз, а после волной хлынул наружу, заставляя тело выгибаться дугой. И я парила в ослепительном свете, сама становясь его источником, впитывая радость и счастье и, не задумываясь, даря их всему вокруг. А в душе росло чувство полета, счастья, словно спустя долгие годы я нашла то, что так давно искала. Но этот светящийся мир стал угасать, сжиматься, отдаляясь от меня все дальше и дальше. Я понеслась вверх по спирали с чувством непереносимой тоски и разочарования.

- Мэса Ноарис. Лиарель, - донесся до меня голос доктора Флинна.

  Костлявые пальцы коснулись руки, видимо, проверяя ее на наличие пульса. Потом меня потрясли за плечо. И наконец невыносимая вонь заставила открыть глаза. Доктор улыбнулся и убрал от моего лица флакон с нюхательной солью. Я лежала в школьном лазарете, вытянувшись на узкой кушетке. У стены стоял хмурый Легран. Честно, у мэтра был такой вид, словно он на минутку забежал в лазарет, проверить мое состояние, а свою накидку с капюшоном и косу оставил в коридоре. Вдруг пригодится.

  Увы, радости мэтру я не доставила. Выжила. Кстати, а с каких пор у мэтра так отросли волосы? Я подслеповато прищурилась, пытаясь разглядеть начальство. Так и есть, пряди ранее достигавшие мэтру едва ли до ушей, теперь струились по плечам. А еще странная дымка, что окутывала долговязую фигуру мэтра. Как туман или дым… Странно, очень странно. Доктор Флинн протянул руку и, щелкнув пальцами у самого моего носа, заставил-таки оторвать взгляд от мэтра-директора.

- Как самочувствие? - уточнил доктор.

- Голова кружится, - тихо призналась я, поднимаясь на койке.

- Это нормально, мэса. Удивительно, вообще-то, что вы выжили, - заставляя меня лечь, произнес доктор. - Такой взрыв!! Вам несказанно повезло. Обломки шкафа защитили вас от ударной волны и огня. Должен сказать, вы родились в рубашке. Я и не надеялся вас откачать после такой дозы угарного газа.

- Что? - Я растерянно глянула на доктора.

- Могу поздравить вас со вторым днем рождения, - улыбнулся доктор. - Когда мы вас нашли, то думали, что из обломков достаем труп. Вы не дышали, мэса.

- С возвращением в мир живых, Ноарис, - холодно отозвался Легран.

- Да, несколько минут вы были мертвы, сударыня, - вздохнул доктор, считая мой пульс.

  Мда. Вот и не верь во сны, что мы видим. А интересно, то, что я видела, это были галлюцинации умирающего мозга или реальность?

- Где мэтр Закери? - растерянно спросила я.

- То, что осталось от мэтра Закери, уже упаковали и готовят к отправке ближайшим родственникам, - любезно сообщило мне начальство. - Он вашей везучестью не отличался.

- Какой кошмар! - прикрывая лицо ладонью, простонала я. - Бедный мэтр.

- Безответственный идиот, позволявший себе экспериментировать на территории школы, - фыркнул Легран. - Диссертацию он писал… осел.

- Вас не очень-то огорчила смерть коллеги, - язвительно отозвалась я.

- Меня бы куда больше огорчило отдавать рыдающим родителям недоукомплектованные органами тела детей, если бы взрыв случился на уроке, - копируя мой тон, окрысился директор.

- Ну да, - отстраненно протянула я. - Для вас кончина любого преподавателя сопряжена с разного рода проблемами.

- Нет, сударыня, - прошипел Легран. - Ваша кончина меня очень порадует…

- Вы говорили другое.

- Я передумал! - рявкнул Легран и удалился, хлопнув дверью.

  Флинн, все это время звеневший флаконами на столе, обернулся ко мне со шприцем в руке.

- Зря вы так, мэса. Из завалов вас Легран и отрыл. Без него мы бы даже не догадались, где искать. И откачивать вас начал именно он.

- Наверное, хотел первым убедиться в моей кончине, – вздохнула я, потирая ушиб на лбу. - И если что, добить, а вы помешали.

- Как малые дети, ей-богу! - покачал головой мужчина. - Итак, мэса, оголяйтесь, - игриво добавил доктор, демонстрируя мне шприц с инъекцией.

  Я со стоном перевернулась на живот и даже еще немножко постонала, сладострастно покусывая подушку, пока доктор дырявил мои тылы. Наконец-таки мою побитую жизнью и обстоятельствами тушку оставили в покое. Успокоительное, заботливо вколотое в противоположную от головы часть тела, медленно расползалось в крови, обещая покой и умиротворение.

ГЛАВА 2

 

    Последующие два дня я почти все время спала, изредка делая перерывы на еду и болезненный укол от доктора в многострадальные тылы, которые за этот период напоминали минное поле. Для каждого нового укола место катастрофически сокращалось, а я с ужасом представляла свои «трудовые будни», которые по большей части провожу в сидячем положении. Помимо этого ныли все ушибы и ссадины, ломило кости, а при попытке подняться голова кружилась так, словно окружающий мир бросался в пляс, празднуя моё удивительное спасение. На столике у кровати росла пирамида из гостинцев и детских рисунков, а Флинн время от времени разгонял толпу детишек из-под окон лазарета. Мне хватало сил только вяло улыбнуться кому-то и помахать рукой.

   Нога, чьи прямые обязанности по отравлению моей жизни были вероломно захвачены, стала болеть втрое больше. Так, чтобы никто не забывал, кто тут главный. Суставы ломило, как при сильном жаре, но в десятый раз засунутый под мышку термометр упрямо показывал нормальную для живого человека температуру тела.

   Доктор, которому я описала симптомы, списал все на стресс и отравление газом и, выгрузив на тумбочку груду таблеток, посоветовал побольше отдыхать. Это я и делала, прерываясь на еду. Есть, кстати, хотелось дико, и я на радость врачу поглощала двойные порции обеда, с ужасом думая о том, как буду втискиваться в платье.

    На третьи сутки я сумела выйти из режима «мишка в спячке» и обнаружила себя отдохнувшей, свежей и полной сил. А еще то, что на дворе, судя по всему, глухая ночь. Итак, мне предстояло снова лечь спать. Но сон не шел. Даже не начинал идти и, судя по всему, проложил свой маршрут так, что школа Эргейл в него не входила. Я честно ждала этого неторопливого визитера, но спустя два часа все так же таращилась в окно, откуда на меня таращилась непроглядная ночная тьма. Я перевернулась на другой бок, скрипя пружинами панцирной кровати.

    Смена положения тела никак не улучшила тот факт, что мне не только не спится, но еще и очень хочется пить. Доковыляв до умывальника, я, поправ воспитание, напрямую присосалась к крану, отметя мысль о стакане. Долго, мало, неэффективно. Едва не захлебнувшись от напора, но утолив жажду, я принялась долго и со вкусом умываться.

   В зеркале я не отразилась. Это всклокоченное и бледное чудище с мутным взглядом не могло быть мной. Ужас. Меня можно было с легкостью запускать по ночному замку греметь кандалами. Уверена, что призраки приняли бы меня за свою. Кожа у меня от природы и так очень бледная, но болезнь сделала ее синюшно-бледной, обозначив еще ярче синяки вокруг глаз. Губы лихорадочно алели, контрастируя с кожей, и казались просто огромными (хотя рот у меня и так немаленький). Глаза? Редкий цвет. Одни говорят, что они светло карие, другие - что желтые. Сейчас они были какими-то блекло- коричневыми. Про «гнездо» на голове я вообще молчу. Как? Как за пару дней из красивой (об этом мне говорили с детства, так что подтверждения имеются) женщины, я превратилась в ЭТО?

    Устав искать пятый угол в комнате и без толку жонглировать колючим лазаретным одеялом, я решилась на побег. Точнее, на прогулку, желая успокоить ноющую ногу и проветрить затуманенную голову. Выломав пару зубцов в расческе, но приведя волосы в надлежащий вид, я собралась на прогулку. «Так ночь же»,- сказал  рассудок. «Сил нету сидеть в четырех стенах», - сказало мое упрямство. У меня к постельному режиму с детства сильная неприязнь, так что рассудок был вынужден замолчать. Спустя пару минут я уже брела по парковой дорожке, кутаясь в пальто и шурша опавшими листьями под ногами.

    Ветер подхватывал их, катал по траве, собирал в маленькие смерчи и развеивал, унося в небо. Уже было не так тепло, как в сентябре, воздух был ароматным и влажным, над землей поднималась легкая дымка осенних туманов. А облака неторопливо ползли по небу, то пряча толстушку-луну за своими ошметками, то оголяя ее для лучшего обзора.

  За спиной что-то где-то хрустнуло. Я замерла на дорожке и, оглядевшись, постаралась унять свою мечущуюся в истерике панику. Мало что, где и чем может хрустеть. Ежик веточкой, Бублик косточкой… моя буйная и порою слегка неадекватная фантазия любезно предоставила картинки из газеты, мягко намекая кто и, главное, КЕМ может хрустеть во мраке ночи. И мне сразу так спать захотелось. Там в палате тепло, хорошо, двери крепкие, окна маленькие, стены толстые. Да, срочно спать. Спать, спать, спать…со светом.

  И я гордо засеменила обратно, проклиная свою тягу к прогулкам и неспособность развить нужную скорость для побега. А в кустах снова что-то хрустнуло, а потом зашуршало.

- Бу-бу-бублик? - с надеждой в писклявом голосе позвала я. - Хороший мой, не пугай меня, иди сюда.

  Вот кто меня тянул за язык? Вот зачем я вообще рот открыла? Ведь сидел там кто-то под кустом, хрустел себе чем-то. Или кем-то. А теперь он зарычал и, судя по шуршанию, двинулся в мою сторону. Я тоже ускорила движение к заветным стенам лазарета. Но, как говорится, «не тут-то было». Пред мои ясные и увеличившиеся от страха очи вышла фигура, загородив путь к дальнейшему отступлению.

  У фигуры в наличии было крупное телосложение, когти на мощных руках и ярко светящиеся янтарные глаза. Моя логика пребывала в полнейшем ступоре и судорожно искала хоть какое-то объяснение увиденному. Объяснение находиться отказывалось, а паника, объединившись с воображением, во всех красках рисовала продолжение той жуткой, кровавой картинки, что я видела. Кстати, у несчастной жертвы «неведомого убийцы» обозначились мои черты.

- Добрый вечер, вы к кому? - тоном классной дамы решила уточнить я.

   А что? Еще теплится надежда, что это все плод моей фантазии, или некий оптический феномен, или… не знаю, но молчать страшнее. А еще разговор позволял выиграть время и отвинтить навершие трости. На этом нехитром занятии я и сконцентрировалась со всей присущей мне старательностью.

  Отойдя от шока, мой когтистый собеседник зарычал. Вот просто чудесно! Мне светящихся глаз было вполне достаточно! Что я с этим всем делать буду? Моя логика от греха подальше хлопнулась в обморок, не выдержав натиска фактов. Бразды правления взял страх. Как я умудрилась отпрыгнуть в момент нападения, для меня осталось загадкой. Но очнулась я уже резво уползающей прочь по траве в сторону колючих зарослей шиповника.

- Помогите! - жалобным писком умирающего котенка позвала я.

  Кого звала? Не знаю, но так хоть оставалась надежда на спасение. Рычание за спиной приближалось, но я этот факт игнорировала, активно ползя в сторону кустов на четвереньках. Юбка очень мешала, но желание жить очень активизировало. Увы, я на своих «четырех» передвигалась не так ловко, как мой преследователь. Меня схватили за ногу и жестко дернули назад. Я огласила парк полным муки воплем и нецензурным восклицанием. Моя нога! Конечность словно взорвалась от боли, в глазах потемнело, а в душе подняла голову ярость. Сволочь! Ну убиваешь, так убивай. Зачем же мучить? Страх был низвергнут с пьедестала в тот же миг.

- А ну пусти меня, сволочь неадекватная! - рявкнула злющая дама средних лет и со всей силы шарахнула нахала тростью по косматому темечку.

  Нападающий взвыл, повторяя мою недавно воспроизведенную арию, и, потеряв бдительность, разжал когтистые пальцы. А я утроила свое стремление в колючие объятия шиповника. Окопаюсь там, и пускай бегает вокруг сколько влезет. А там ограда, а под ней вчера Бублик подкоп сделал. Прорвусь… Если жить захочешь, и не в такую щель просочишься. Мои «поползновения» завершились нежданной встречей. Они молча взирали на меня, утопая в пожухлой траве, в окружении опавших листьев. Тупоносые, вычищенные до зеркального блеска, с обитыми железом пятками. Сапоги. В сапогах, к нежданной мною радости, нашелся мэтр Легран. Видит небо, я в своей жизни отцу так не радовалась, как появлению мэтра.

- Ноарис, я же просил не шляться ночью в парке! - пророкотало начальство.

  Да я в этот парк и носа больше не покажу. Только заберите меня отсюда, желательно живую и невредимую. А мэтр, продолжая меня удивлять, с невозмутимым видом достал из-за спины саблю. Спокойно перешагнул свою потрясенную подчиненную и легким шагом пошел на сближение с «незваным гостем». Я попыталась подняться, но у мэтра, видимо, имелись не только сабля за спиной, но и глаза на затылке:

- Лежать! - холодно приказало начальство.

  Честно, я от его тона еще бы и в листья зарылась. Далее мой здравый смысл принялся метаться в лабиринте сознания, пытаясь отыскать выход, изредка спотыкаясь о бездыханную логику. Дебри необъяснимых фактов сгущались вокруг, угрожая поглотить как здравый смысл, так и здравый рассудок вашей покорной слуги.

  Для начала очнулся и зарычал наш «неизвестный», принявшись пятиться, глядя на Леграна светящимися глазами. Луна снова явила свой лик из-за обрывков облаков, и мой здравый смысл почил с миром. У «неизвестного» были клыки, когти и клочья косматой шерсти, покрывавшие все тело. Дальше больше. Мэтр Легран изобразил странное движение рукой. В его раскрытой ладони появились клубы сизого то ли дыма, то ли тумана, в которых я явственно разглядела вспышки крохотных молний.

- Ты нарушил мои границы, - холодно сообщило начальство косматому нарушителю. - Я даю шанс сдаться или уйти… или буду вынужден защищаться.

  Нарушитель оскалился, зарычал и совершил манёвр, предвещающий Леграну скорую смерть от разрыва горла. Но маневр был разгадан, а в бросившееся на мэтра чудище полетел тот самый «туман», принявший форму шара. В ночи раздался протяжный вой, запахло паленой шерстью, а неизвестный отлетел на каменную дорожку парка. Мой шок принял устрашающие масштабы, заставив замереть все в той же сидячей на траве позе. Легран и косматый «некто» стали кружить по дорожке, как два диких кота, перед тем как вцепиться в шкурки друг другу.

- Нужно вызвать патрульных! - подала я голос, пытаясь подняться на ноги.

  Логично же? Мне на тот момент логика была недоступна, так что о чем подумалось, то и сказалось.

- Это лишнее! - отозвалось начальство. - Им нечего здесь делать.

  Мэтр был само спокойствие, словно он не кружил по ночному парку с саблей в руке, а отчитывал меня в своем сумрачном кабинете. Я продолжала поражать себя и других дичайшей нелогичностью суждений.

- Но это же он!  Тот самый, из газеты! - вещала я, все так же сидя на траве и пытаясь выпутаться из пышных юбок.

- Бесспорно, он самый, - усмехнулся Легран.

  То, что случилось потом, окончательно лишило меня сил подняться. «Зверь» зарычал и снова бросился на Леграна. Мэтр произвел неуловимый манёвр, рубанув на сей раз нападавшего саблей, а не ударив «дымом». Лезвие скользнуло по волосатой груди, брызнула кровь, раздался протяжный скулеж, словно где-то отдавили хвост собаке. Нападавший взвыл, падая на колени и запрокидывая голову. Мэтр с саблей оказался у несчастного за спиной, схватив того за косматую шевелюру.

  Серебристой молнией взметнулась сабля, лезвие блеснуло в лунном свете и опустилось. Раздался чавкающий звук разрубленной плоти, и обезглавленное тело рухнуло на каменную дорожку парка. Меня замутило. Желудок бережно собирал по своим закромам остатки скудного завтрака и спешно готовил его к эвакуации. Легран, все так же стоявший над бездыханным телом, отшвырнул отрезанную голову, и та с тихим шуршанием покатилась по дорожке. А потом два элемента, которыми стало некогда единое тело, вспыхнули синим пламенем, на глазах превращаясь в прах.

  Я начала отползать, попутно отвинчивая рукоятку трости. Щелчок - и на волю выбралось тонкое, похожее на шило лезвие. Оно плясало и подпрыгивало в моих дрожащих руках, давая пускай и хилую, но надежду на самозащиту. Почему самозащиту? А потому, что мэтр, потерявший интерес к останкам убиенного, двинулся в направлении меня, активно уползающей к шиповнику. Хотя, если сопоставить все, что я только что увидела, мне следует, не сбавляя темпа и энтузиазма, ползти по направлению к психиатрической лечебнице. Меня, судя по всему, там уже ждут и даже готовят отдельную палату с мягкими стенами и удобную рубашечку с длинными рукавами. Увы, мое отползание было вероломно прервано растущей в парке ивой.

- Итак, мэса, что же вам не спалось-то? - приближаясь, пророкотал мой директор. - Мммм, какой у вас чудный гвоздик. Отдайте, а то поранитесь.

  Легран скептически оглядел мой недоклинок и одним движением вырвал его из ослабевших пальцев. Моё единение с ивой продолжалось, я вдавливала себя в шершавый ствол с таким напором, что вероятность того, что я сдвину или выкорчую это треклятое дерево, возрастала с каждой секундой.

- Ме-ме-мэтр, - донесся тихий голос из зарослей. - Вы здесь? Вы его поймали?

  Голос Пэлпропа я узнала сразу. А вот увидеть самого носителя слегка вибрирующего тембра оказалась не готовой. Начнем с того, что у Пэлпропа были рога. Не в смысле, что его супруга была женщиной ветреной и неразборчивой в связях. А в прямом смысле РОГА, торчащие из буйной медной шевелюры рабочего. И копыта были, которые звонко цокали по камням, пока этот индивид несся к Легрнану с лопатой наперевес. Мой полный истеричных ноток смешок отвлек собравшихся от продолжения беседы и четко обозначил, кто именно требует срочной госпитализации.

  Пэлпроп замер на месте и… фыркнул. Полностью копируя звуки возмущения любой уважающей себя лошадки. Легран, до этого просто меня разглядывающий, стал глядеть на меня пристальней и злее. А я снова отметила изменившуюся внешность мэтра. Черные пряди змеями спускались на плечи и ниже, сияние вокруг фигуры усилилось. Но левый мой глаз продолжал осторожно косить в сторону рогатого работника из лав обслуживающего персонала.

- А это уже интересно, мэса, - присаживаясь рядом со мной на корточки, усмехнулся Легран.

  Мне интересно не было, мне было страшно и жутко. А еще плохо, о чем я и решила дать понять начальству, начав заваливаться в обморок. Спасительная тьма уже тянула ко мне свои чумазые лапки, но Легран, как всегда, все и всем испортил.

- Отставить! - заботливо рявкнули на меня. - В глаза смотреть!

  И меня, игнорируя сопротивление, схватили за подбородок, заставляя смотреть на мэтра.

- Что вы такого увидели Ноарис, что стали бледнее обычного? - допытывался у меня Легран.

- Бред, - охотно сообщила я скорее себе, чем мэтру.

- Вот как? - с легкой усмешкой произнес Легран.

- Да, да. У меня же бред? - с надеждой заскулила я, хватая мэтра за отвороты пиджака.

  Мэтр прорычал что-то негодующе-ругательное. Пэлпроп, все так же позирующий в обнимку с лопатой, тихо ойкнул. Я же с детской надеждой во взоре глядела на Леграна.

- Пойдемте, Лиарель, - вздохнул мэтр, хватая меня под мышки. - Поговорим в тепле.

- Я с вами никуда не пойду, - снова начиная «сдвигать» иву, пискнула я.

- Хорошо, - согласился Легран. - Поговорим в холоде. Как желаете. В этот вечер все для вас.

  И меня, заместителя директора, взрослую женщину с высшим образованием, взвалив на плечо, понесли прочь из парка. Я запищала и попыталась остановить это непотребство, хватаясь за кусты, деревья и скамейки. Но Легран невозмутимо отлеплял меня от растительности и садовой мебели и тащил дальше. Пэлпроп в компании рогов и лопаты молчаливо уцокал прочь из парка. Я попыталась заорать, но вечно ударялась лицом о спину Леграна, отчего нужной тональности так и не достигла. А потом меня и вовсе с плеча сняли и, обняв под грудью и прижимая к груди мэтра, понесли дальше, зажимая рот свободной рукой.

  Меня донесли до лазарета, протащили по темному коридору и поставили перед дверью палаты, откуда я так неосмотрительно отправилась гулять. Вот, дома нужно сидеть, а не выгуливать охочие до приключений части тела по темным закоулкам, на радость всякой нечисти.

- А теперь давайте поговорим, - распахивая двери, произнес Легран.

  Я послушно шагнула через порог, а потом, не теряя времени, с силой рванула двери, наваливаясь на них всем своим скромным весом.

-Что за… - озадачились за дверью.

- Одну секундочку! - пискнула я, подпирая двери стулом.

- Ноарис, что это за выходки? Откройте! - грозно прорычали из-за двери.

- Сейчас, - отозвалась я, подтягивая к двери комод.

- Лиарель. Прекратите истерику, я ничего вам не сделаю, - угрожающе пророкотал за дверью Легран.

- Охотно верю, - прохрипела я, толкая к двери кровать.

  Попутно я раздумывала, чем еще можно забаррикадировать вход в палату. Ручку двери несколько раз подергали, ругнулись, выражая сим коротким восклицанием свое ко мне отношение и мнение о моем умственном развитии. А мне-то что? Я жизнь свою спасаю и остатки рассудка, что еще не размазало о «сказочную» действительность школы Эргейл.

- Лиарель, я понимаю, вы напуганы, - бубнил под дверью Легран. - Но клянусь вам, что вы в безопасности.

- Я и не смела сомневаться, - отозвалась я с подоконника, на который с трудом забралась.

  Трясущимися пальцами я пыталась открыть шпингалет, удерживающий раму в закрытом состоянии. Шпингалет, зараза, открываться отказывался. Легран потихоньку утрачивал свою любезность, зверея под дверью.

- Или ты сейчас откроешь эту демонову дверь, или я ее выломаю! - заявили мне.

  И выломали дверь. А как же дать время подумать? Я вот честно задумалась над тем, что разбить окно тоже выход, но пока решала, чем лучше: ногой или рукой - Легран двинулся в наступление. Не мог подождать? Мэтр легко, как рысь, перемахнул через повалившийся на пол комод, протиснулся мимо сдвинутой койки и неторопливо направился ко мне. Я продолжала жаться к холодному стеклу и машинально теребить злосчастный шпингалет.

- Оно не откроется, - с улыбкой сообщило мне начальство. - Слезайте, Лиарель.

- Что с Флинном? - шепотом отозвалась я.

- Спит, - также шепотом ответил Легран. - Так что заканчивайте шуметь, а то доктору завтра рано вставать.

- Вы его убили, признайтесь, - плаксиво заявила я, все так же елозя ноющими тылами по стеклу.

- Ноарис, я сейчас вас убью, – холодно произнесло начальство. - И закопаю, и станцую на могилке. А Флинн под чарами и просто спит. Но я не могу усыпить всю школу, так что кончайте шуметь и слезайте.

  И ко мне простерли руки, намекая, что помогут слезть. Во мне теплился робкий лучик надежды, что мою фигуру на подоконнике заметят с улицы и придут спасать. Но потом я вспомнила, кто там бегает во мраке, и знакомиться с возможным спасителем передумала. Легран с невозмутимостью парковой статуи помог мне слезть с подоконника, поставил на пол.

- Хотите получить ответы на вопросы, извольте сесть, - зло заявили мне и ткнули пальцем в сторону кровати.

  Пришлось покорно сесть на кровать. Сетка бережно баюкала сжавшуюся меня в углу, Легран продолжал стоять у окна, прожигая взглядом дыру в стене. Почему в стене? Потому как во мне уже прожгли не дыру, а дырищу, так что путь к стене за моей спиной был полностью открыт.

- Рассказывайте, - холодно скомандовали мне.

- Что рассказывать? - хрипло и невнятно отозвалась я.

- Что за обряд вы провели? Какой твари что пообещали? - тоном опытного дознавателя продолжал Легран. - Я не знаю, что вы там сотворить умудрились.

- У вас жар? - осторожно уточнила я. - Какой обряд? Вы о чем?

   Я ожидала холодного ответа. Я ожидала очередной пакостной ремарки. Но я не ожидала, что меня схватят за плечи и, подняв с кровати до уровня своего лица, продолжат испепелять взглядом. Честно, сейчас мне стало еще страшнее, чем в парке. Не ожидала я такой силищи от худощавого, похожего на жердь Леграна.

- Я о том, мэса Ноарис, - реву мэтра Леграна мог позавидовать любой олень в брачный период, - что еще вчера вы были обычной женщиной, отравлявшей мне жизнь, а сегодня от вас фонит магической силой, как от опытного мага-практика.

   Почему я еще пребывала в сознании, не знаю. По логике, я уже должна была хлопнуться в обморок в тот самый миг, когда увидела схватку Леграна и «зверя». Но нет, я продолжала упорно сохранять себя в себе, из чистого любопытства.

   Мне просто было любопытно, это я схожу с ума или Легран? Исходя из последней фразы, мы с мэтром, в случае госпитализации, будем общаться перестукиваясь через стенку. А на прогулках во дворике лечебницы обсуждать цвет выпитых за завтраком пилюль.

- Что, простите? - на большее я, увы, не была способна.

  Легран, похоже, растерялся, с подозрением изучая мои честные и полные недоумения глаза. Я продолжала смотреть на мэтра, болтая ногами в воздухе. А еще судорожно соображала, будут ли меня вообще выпускать из палаты или прогуливаться я буду исключительно вокруг ночного горшка? Половину дня по часовой стрелке и половину дня против часовой стрелки с перерывами на обед и сон. Что же, ходить я люблю, так что перспективы у меня самые «радужные».

- Ноарис, вы проводили какой нибудь магический обряд? - осторожно уточнил Легран.

   Я отчетливо помню, что однажды, в пылу гнева, плюнула на дверь кабинета начальства, пожелав тому скончаться в муках от коросты. Но я не была уверена, что это именно то, что интересует Леграна. Я отрицательно покачала головой.

- Вам были явления странных существ? Видения? Вы слышали навязчивые голоса? - продолжал допрос мой директор.

- А вы? - не удержалась от вопроса я. - Судя по всему, вы знаете, о чем говорите.

- Вы издеваетесь?

- Я? - До меня все же добралась задержавшаяся где-то истерика. - Я издеваюсь? Меня чуть не убили, на моих глазах происходили вещи, которые не поддаются никаким объяснениям. У Пэлпропа рога! А вы орете не переставая, словно я повинна в государственной измене!!

   Все, свершилось, волны истерики накатывали одна за одной, меня начинало трясти, а из глаз брызнули слезы. Вися в руках своего невменяемого начальства, я горько оплакивала свой утраченный рассудок, поломанную жизнь и проклинала тягу к прогулкам. Меня, безутешную и вдрызг расклеившуюся, усадили на кровать и осторожно присели рядом. Протянули носовой платок. Чистый. Я уже начала подвывать от рыданий, но платок взяла. Мстительно в него высморкалась и вернула владельцу. Странно, меня не только не обругали, но даже протянули стакан с водой.

- Успокоилась? - менее агрессивно уточнил Легран, пока я, похрюкивая от слез, давилась водой.

- Что здесь происходит? - осторожно шепнула я. - И что случилось с вами, Пэлпропом и тем несчастным?

- С нами? - Легран странно усмехнулся. - С нами не случилось ровным счетом ничего. Просто вы, сударыня, можете видеть этот мир таким, каков он есть на самом деле.

  Последний глоток стал мне поперек горла, и я принялась кашлять и задыхаться, щедро делясь последним глотком с начальством.

- В смысле? – отдышавшись, уточнила я.

 Ну а вдруг я просто тугоухостью страдать стала? У меня же контузия.

- В смысле то, что вы привыкли считать нормой, – отряхивая воду с рукава, раздраженно отозвался Легран, - нормой не является. А в мире помимо людей существуют те, о ком принято говорить как о героях сказок или легенд.

    Я задумчиво взирала на мэтра, прижимая к груди пустой стакан. Потом протянула руку, проверяя, нет ли у Леграна жара. Нет. Потом проверила лоб у себя. Тоже нет. Значит, не жар…

- Вы не знаете, где доктор хранит справочники? - задумчиво протянула я, оглядываясь по сторонам.

- Зачем это вам? - удивился мэтр.

- Должна же я знать, на какой стадии шизофрении нахожусь, - с истеричным смешком отозвалась я.

- Вы не сошли с ума, Лиарель, - устало вздохнул мой директор.

- Готова с вами поспорить.

- Погибший в парке был оборотнем, и он убил тех несчастных девушек, о которых писали газеты, - спокойно и ровно сообщил Легран.

    О! Мне не нужен справочник, мне нужна веревка, кляп и парочка крепких парней- санитаров. Где же вы, ребята? Вас тут ждут не дождутся.

- Оборотень? - спокойно уточнила я.

   И так же осторожно, дабы не делать резких движений, отодвинулась от мэтра. Дальше. Еще дальше. Оп, спинка кровати. Какая жалость.

- Да. Мы с Пэлпропом и его дочерью выманили оборотня в парк, – следя за мной, принялся излагать Легран. - Микки служила приманкой, но увы, более аппетитной убийце показались вы.

    Я задумчиво вертела в пальцах стакан и тупо таращилась на пиджак Леграна. Итак, мэтр не только убийца и живодер, он еще втравил в это дело ученицу школы и ее отца. О небо, куда я попала и когда меня уже увезут отсюда? Всю нашу с Леграном беседу я то и дело косилась на дверь, ожидая, когда в ней появится Флинн со своим неизменным шприцем и объявит, что мне пора просыпаться. Но, видимо, я этого не дождусь.

- Лиарель! - Мэтр снова схватил меня за плечи и заставил на него взглянуть. - Не знаю как, но вы получили магический дар, который дает вам возможность видеть сквозь личину. Теперь для вас не осталось тайн в этом мире, вы видите тех, кто жил в нем с самого начала, но вынужден скрывать свой истинный облик.

- Я маг? - Я уже даже удивляться устала. - Но как такое возможно?

  Никогда не думала, что буду сидеть и обсуждать подобную чушь с серьезным видом. И с начальством.

- Есть всего несколько способов получить магический дар, - опираясь спиной на изножье кровати, продолжил мэтр. - Самый простой - получить его по наследству. У вас в роду были ведьмы?

- Была двоюродная тетка, которую так называли, - пожала я плечами. – Но там дело скорее в характере.

  А что мне остается? Я на грани истерики, и единственный известный мне способ совладать с ней - это юмор.

- Хорошо, - уголок губ мэтра дернулся в страной пародии на улыбку. - Есть случаи, когда силу маг дарил своему приемнику или ее получали посредством обряда, - продолжал мэтр. - Вам дарили или вы находили странного вида кольца, кулоны, браслеты?

- Мэтр, я с трудом нахожу дорогу к койке по вечерам, – вздохнула я. - Нет, я ничего не принимала в дар и ничего не находила.

- А в момент взрыва?

- Что в момент взрыва?

- У вас не было странных видений, ощущений?

- Кроме того, что я умерла? - проснулась во мне дремавшая доселе язва.

   Я задумалась, вспоминая тот странный сон, что видела, пока лежала под завалами шкафов и побелки. Пришлось пересказать Леграну свой сон во всех подробностях. Судя по лицу мэтра, вопросов у него стало только больше.

- И? - уточнила я, закончив излагать сюжет своих галлюцинаций.

- Видимо, в момент вашей смерти дух сумел впитать крупицу чужой силы.

- Это как?

- Сила - это часть мироздания, как и душа, - развел руками мэтр. - Они не умирают, а просто остаются во тьме, ожидая своего перерождения. Вы умерли на краткий миг, так что ваше воскрешение вполне смахивало на рождение. А подходящая сила просто нашла нужное ей тело. Оттого маги в большинстве своем наследственные. Для силы нужно определенное тело, с определенными параметрами.

- И что за сила у меня?

- Понятия не имею, – пожал плечами Легран. - Это зародыш. Он только осваивает новую оболочку. Вы как новорожденный маг, даже дышать человек начинает не сразу. Вот и силе нужно окрепнуть.

- И что мне теперь делать?

- Жить. И, по возможности, не вопить на каждом повороте, что у кого-то есть рога или хвост. Это усложнит вашу жизнь. - И мэтр снова улыбнулся. Странная перемена.

- Кстати про рога…

- Дались они вам! –  Нет, перемены в Легране мне почудились.

- И все же, кто такой Пэлпроп?

- Фавн, мэса, – охотно ответил мэтр. - И супруга, и все семеро его дочурок. Все фавны. И у всех рога.

- Чудно…А вы, выходит, маг?

- Выходит, - благодушно кивнули мне.

- А какой? – Я уже вошла во вкус, и во мне также проклюнулось любопытство. - Светлый или темный?

   В детстве я провела не один час за книгами. А что делать, если мой унылый досуг скрашивали только полки с книгами и старенькое фортепиано? А еще вид за окошком, возле которого я сидела в кресле, не имея сил даже нормально пройтись по комнате. Отец и мать старались уделить мне любую свободную минутку, но, как ни старайся, помимо меня у каждого была куча дел и обязанностей. Вскоре я привыкла быть одна и мир книг почти полностью заменил мне реальный. Я жила в «книжных» городах, дышала их воздухом и любовалась архитектурой.

  Я перечитала прорву легенд и сказок. Эпосы, романы, детективы - я заглатывала их, как кашалот планктон. Что же, такое увлечение романтикой и сказками помогло мне забыть о боли и своей ущербности, позволяя окунуться в выдуманный мир. Увы, это обернулось для меня излишней наивностью и доверчивостью. А это редко играет во благо тем, кто живет в мире реальном.

- Все же вы не безнадежны, - хмыкнуло начальство. - Сказки читали… Только это миф. Магия цвета не имеет. Это всего лишь сила.

- Но как же злодеи… и темные маги?

- А как же живодеры и убийцы? - парировал мэтр, сложив руки на груди. – Магия, как оружие, нет плохой и хорошей силы, как нет доброго и злого оружия. Один и тот же клинок может как нанести удар, отнимая жизнь, так и отбить нападение, жизнь спасая. Любую силу окрашиваем мы сами и наши мотивы.

   Я задумалась, неспешно ворочая извилинами и осмысливая услышанное. Голова опять начала гудеть, усталость пришла на смену нервной дрожи, и чувство было таким, словно я с утра до ночи разгружала вагоны.

- Ложитесь спать, Лиарель, - вставая с кровати, предложил Легран.

- Да я сегодня уже не засну, - зевая в кулак, промямлила я и зевнула снова. Потом еще раз, а потом почувствовала, как меня укладывают в постель. Я напряглась, когда Легран осторожно набрасывал мне на плечи одеяло. Подождала, последует ли за этим подушка на лицо. Нет. Ну и славно. И я со спокойной совестью уплыла в мир грез.

ГЛАВА 3

 

Мое утро началось с гимнастики на грани акробатики. Движения мои были преисполнены экспрессии, но мало координированы с нужными центрами в мозгу по причине резкого пробуждения. Так что я с визгом и грохотом слетела с постели под душераздирающее вытье горна. Полет был недолгим, но ярким, сопровождаемым сложной тирадой из заковыристых словосочетаний, которые я шепотом адресовала и самому горну, и горнисту. Сомневаюсь, что такая речь подобает учителю, так что для верности прикрыла источник брани подушкой. Как хорошо, что здесь меня никто из учеников не слышит.

«Нет, это выше моих сил», - с тоской подумала я, глядя в потолок лазарета.
И пускай горн вгонял меня в панику уже не первое утро, привыкнуть и перестать реагировать на это издевательство у меня так и не вышло. Откуда у мэтра-директора взялась эта тяга к военным традициям, было для меня загадкой. Возможно, воспоминания о тяжелом детстве в одном из кадетских училищ? Как и тяга к хмурым цветам и крою костюмов на манер военной формы. А может, эта страсть зародилась у мэтра в пору службы в армии?

 Понятия не имею, откуда мэтр вынес эту психологическую травму, но ясно мне было одно: мэтр вознамерился развить такую же травму у всех, кто живет на территории Эргейл. И тех, кому не повезло соседствовать с нашей школой. Не побудка, а оружие массового поражения, распугивающее лошадей, котов на помойке и случайных прохожих, которые не знакомы с нашим заведением. Эргейл - единственная школа на просторах империи, где трубят в горн побудку. Возле наших ворот даже нищие спать не желают.

Я никогда не понимала, откуда у военных такое самообладание. Теперь мне кристально ясно, что это достигнуто систематичным убиванием нервной системы еще в школах, подобных нашей, и начиналось оно с горна. После него ни взрывы, ни пожары, ни грозное начальство уже не вызывало никакого трепета, так как все, что могло трепетать, отказало еще в ученические годы.

- Небо, дай мне сил! - жалобно попросила я молчаливый потолок.
Дало. Дало силы подняться и, кряхтя и потирая отбитые об пол части организма, отползти в места утоления низменных нужд человеческих. Ну, с другой стороны, приучают же лошадей не бояться фейерверков на парадах. И повозки абсолютно спокойно ездят по городам рядом с пароциклами и трамваями. Должна же и я привыкнуть… Или дело в том, что я не конь?

Об этом я и думала, залезая в душ и нещадно обливаясь холодной водой в надежде, что это вернет мне бодрость телесную и силу духа для новых подвигов. Сила духа со мной всегда, с бодростью все как-то плачевнее обстоит. Из душа я вышла не только сонной, но и замерзшей, а оттого злой и нервной, с невыносимой болью в ноге. Добравшись до постели и закутавшись по синий нос в одеяло, я принялась думать. Думала я о событиях прошлой ночи и, чем больше их вспоминала, тем больше убеждалась, что это был сон. Нелепый, глупый, плод моего воспаленного воображения. Я огляделась. Точно сон. Вон, мебель вся на месте, в комнате порядок и нет следов моих вчерашних «архитектурных» экспериментов.

А если не сон? От этой мысли я закуталась в одеяло с головой. Ведь если не сон, то я не только работаю в школе, где полно чудовищ, но и живу в мире, где их полно. И директор у меня чудовище (но это я раньше знала), а еще, исходя из всего перечисленного, я тоже являюсь чудовищем. И? И тупик…

- Доброе утро болеющим! - раздался голос Флинна.

При появлении доктора я инстинктивно плотнее вжала некоторые части тела в матрац. Да, несколько дней полных лечебных экзекуций выработали во мне сей безусловный рефлекс. У Флинна в руках шприца не оказалось. Я продолжала остерегаться. Так, на всякий случай. Доктор у нас хитрец и балагур, так что быть нужно начеку.

- Добрый, - осторожно пискнула я из своего укрытия.

Доктор выглядел бодрым и отдохнувшим. А еще очень «человечным» (в смысле ни рогов, ни копыт, ни хвостов, ни крыльев). Это радовало.

- Как себя чувствуете, сударыня? - опираясь на изножье кровати, продолжал вещать эскулап.

- Чудно. Все хорошо, голова не кружится, нога ноет. Все пришло в первоначальное состояние. А как чувствуете себя вы?

Доктор удивленно вскинул брови и пристально оглядел себя.

- Хорошо. А к чему вопрос?

- Из вежливости, - прикусив губу, пискнула я.

- Я бы хотел вас осмотреть. И, если нет жалоб, отпустить с миром на растерзание молодым организмам.

Радости моей не было предела. Я согласно закивала, выныривая из своего «кокона». Мне измерили температуру, проверили пульс, зрачки, горло… Я уже стала волноваться. Но доктор остановился и изучать дальше меня не стал. Это хорошо.

- Что же. Вы вполне окрепли. Что удивляет. Я ожидал, что будет дольше, - поправляя очки, заключил Флинн. - Так что можете собираться и нести дальше свет в темные головы. Мэса Пэлпроп принесла вещи на смену тем, что были на вас во время взрыва. То, что уцелело, отнесли в вашу комнату в общежитии.

Я скосила глаза на стул, где, сложенная аккуратной стопочкой, лежала моя одежда. В памяти опять всплыли события в парке. Фантазия услужливо принялась рисовать образ Магды Пэлпроп в переднике и пышном платье. В прорезях чепца виднелись рога, копыта звонко цокали по паркету. Бред!

- А вы ничего странного не заметили? - ляпнула я быстрее, чем прикусила язык.

- В чем?

- Да ни в чем, - отмахнулась я.

- Мэса, может, я рано вас выписываю? - наклоняясь ко мне, уточнил доктор. - Может, еще полежите? Отдохнете… Укольчики поделаем.

- Нет! - подпрыгивая на кровати, взвизгнула я. - Мне… мне хорошо. Я просто не выспалась.

Флинн покачал головой и вышел прочь из палаты, позволив мне спешно впрыгивать в одежду без свидетелей. Корсет я проигнорировала, натянув на сорочку платье. Да, это полнейшее игнорирование правил и морали. Но мне плохо, тошно и нет сил терпеть еще и безжалостное давление на ребра. Волосы сколола в простой узел на затылке. Итак, переходим к тяжелой артиллерии! И я потянулась к обуви, злобно засевшей в углу, как вражеский диверсант, ожидающий возможности напасть или напакостить. Я не убоялась зло вздыбленных шнурков и грозно вздернутых носов, решительно сунув ноги в этот «ортопедический кошмар».

Начался долгий и раздражающий процесс шнурования моей несчастной ноги. Не знаю, чем руководствовались сапожники, создавая подобную обувь. Видимо, желали, дабы увечные, вроде меня, ощущали неописуемую радость, снимая их творение вечером. Действительно, моя хромота огорчает меня значительно меньше, когда я снимаю обувь и хожу по дому босиком. Хромаю сильно, зато ничего не трет и не давит. Жуткая у меня обувка, я бы даже сказала пугающая.

Грубая кожа, металлические вставки, заклепки с болтами для фиксации стопы. Вторая нога была обута в такое же чудовище с тупым носом и жуткой подошвой, но это уже было продиктовано элементарной симметрией. Странно ходить в красивой туфельке на одной ноге и в железно-кожаном кошмаре на другой. Так что ношу «кошмар» на обеих ногах. Ходить в этой обуви то еще удовольствие, но это лучше, чем не ходить вообще.
Я родилась увечной с усохшей и почти обездвиженной конечностью. Родителям больших трудов стоило поставить меня на ноги в прямом смысле этого слова. Свой первый шаг я совершила в шесть лет. Самостоятельно ходить начала только в десять. Лечение было сопряжено с невыносимой болью и жуткими процедурами, через которые мне довелось пройти. Вспоминать страшно все то, что со мной делали. Увы, кость была излишне хрупкой, и, несмотря на все старания врачей, нога продолжала усыхать и искривляться. Решено было вставить в кость прут и тем самым остановить деструктивный процесс. Боль со временем стала все меньше, и вскоре мне удалось забыть о таблетках и сиропах. Увы, о нормальной обуви мне пришлось забыть навеки.

Радуясь своему освобождению из заточения, я с улыбкой на устах шагнула в солнечное утро. И все будет хорошо, а остальное просто сон. Главное, что я жива. А это уже немало. В душе моей цвела надежда, что все увиденные кошмары были сном. Я была преисполнена надежды, когда вышла из лазарета. Я была полна ею, когда шагала по дорожкам парка к корпусу женского общежития. Моя вера никогда не была так крепка, как в тот миг, когда я проходила мимо главного корпуса школы.

   Смерть моей надежды была страшной и мучительной, и она скончалась в жутких корчах, раздавленная жестокими и неоспоримыми фактами. Пэлпроп, как и положено, вел неравный бой с опавшими листьями, мэса Пэлпроп «бороздила» просторы клумбы, выслеживая сорняки в зарослях лелеемых ею хризантем. Как я ни моргала, но вид от этого чета Пэлпропов не изменила. В комплекте были и рога (у супруга витые, похожие на бараньи, а у супруги короткие козьи), копыта я разглядела только у Пака, но думаю, что Магда также была ими укомплектована. Заметив меня, оба… фавна (сама не верю в то, что вижу) замерли как вкопанные.

Опомнившись, Пэлпроп сдернул с головы картуз и отвесил мне поклон. Магда изобразила подобие книксена. Я нашла в себе силы на вялый кивок и поспешила ретироваться в свой кабинет. Сейчас запрусь, за бумагами окопаюсь и буду отсиживаться там до тех пор, пока мне это позволят.

В приемной мне очень не понравился сострадательный взгляд мэсы Никс. Так жалостливо она глядела на меня, что я начала бояться еще до того, как открыла двери. А когда открыла… поспешила опять закрыть.

- Это еще что такое? - уточнила я у секретаря.

- Мэтр-директор сказал, что это то, что нужно вам сейчас, - пожала плечами женщина. - Поможет успокоить нервы.

Успокоить? Да я бы с удовольствием успокоила самого мэтра и желательно жестоко, цинично и навечно. Увы, весовые категории у нас разные. А еще у Леграна козырь в виде магии. Я со вздохом вернулась в кабинет, прошла к столу, села. Ранее фразу «света белого не вижу из-за работы» я считала фигурой речи. Нет, такое бывает. И сейчас ясный солнечный свет и обзор на все вокруг мне загораживала стена бумаг, которую взгромоздили на моем столе.

Судя по той крепости, что воздвигли вокруг меня, Легран перепутал мой стол с мусорной корзиной. Для рассмотрения и проверки мне были переданы и те документы, которые даже не удостаивают прочтением и тут же отправляют в камин. Все же мир не так изменился, и некоторые особи, несмотря на то, что они не люди, остаются верны своим принципам. Вот мэтр как был занозой, так ею и остался.

Итак, подводим итоги всего увиденного и услышанного. Итоги неутешительные, как ни крути: либо я сошла с ума (довод веский и логичный), либо все, что случилось ночью, не сон. Я подошла к окну, где рабочие все так же облагораживали зеленую территорию Эргейл. Рогатый Пэлпроп упрямо мел листву, игнорируя подрывную деятельность Бублика. Магда срезала сухие цветы на клумбе. Все, как и четверть чеса назад, копыта и рога никуда не делись, и только Бублик радовал меня своим неизменившимся обликом.

- Даже и не знаю, чего боюсь больше, - прислоняясь к стеклу, шепнула я самой себе. - Того, что это бред, или того, что это правда.

  Наверное, все же хочется верить, что не бред. Больно думать, что я в данный момент сижу на койке и пускаю слюни, пока медсестра пытается влить в меня больничную баланду. И привязанной к койке мне быть не хочется, когда тебя обливают ледяной водой или бьют током в наивной надежде вернуть здравый рассудок. В городке, откуда я родом, размещается психиатрическая клиника для тихопомешанных. Скажу сразу, не заметила я в ее пациентах улучшений, спровоцированных лечением. Только деградацию.

Итак, я не безумная, а одаренная. Это звучит веселее. Узнать бы, чем меня так неожиданно и щедро одарили?

- Абра швабра! - сообщила я столу, простирая в его сторону руку.

Увы, либо заклинание не то, либо силы у меня не те, либо мне достался на редкость необучаемый стол. Чудеса вокруг меня твориться не спешили. Я крепче прижалась к прохладному стеклу, любуясь тем, как сбегают по нему капли начинающегося дождя. Пэлпропы заспешили в укрытие, их с лаем и визгом сопровождал Бублик. А я все стояла и пыталась осознать то, что жизнь моя кардинально изменилась за один день. Я потянулась к стеклу рукой, следуя пальцем за струйкой воды. И замерла. Моя рука светилась. Мягким, едва уловимым глазу мерцанием, словно вокруг тела клубился туман с капельками влаги. Эти «капельки» переливались и мерцали, как тысячи радуг. А из пальцев, как в моем сне, били едва заметные лучи. Итак, изменения налицо.

Я метнулась в приемную. Зачем? Может, порадовать Леграна новыми способностями? Бред. Странный порыв, если честно. Но и радовать было некого. От Мэсы Никс, любезно принесшей мне чай в кабинет, я узнала, что мэтр Легран отбыл по делам и своей зверской персоной планирует терзать окружающих только ближе к вечеру. И это радует. Конечно, я хотела бы узнать побольше о новых способностях и новом мире, но боюсь, если я не выполню порученную работу, мэтр охотнее поведает мне много нового и неприятного обо мне же. Так что отложим просветительскую деятельность до лучших времен и углубимся в работу с новыми силами.

  К концу дня у меня наблюдалась отчетливая аллергия на бумагу и чернила, перед глазами все плыло, а в мозгу осталась только одна кровожадная мысль. Какая? Скормить Леграну всю эту макулатуру. И не оптом, а мелкой розницей, заставляя по двадцать раз пережевывать каждый листик. А рекламные брошюрки раз по сто, там бумага плотнее. Дверь с грохотом распахнули. Ни стука, ни «извините». Просто «шарах» об стену - и на пороге возник Легран.

- Что вы здесь делаете? - воинственно уточнили у меня. - Я искал вас в лазарете.

- Поздравляю вас, поисковые работы увенчались успехом, - заявила я из своего укрытия.

- А что вы делаете, Ноарис? - повторило начальство.

- Следую вашему совету и успокаиваю нервы, - ехидно заметила я, оставляя свой автограф на очередном письме. - Еще восемь стопочек - и я буду абсолютно спокойной.

- Вы сами жаловались, что я не допускаю вас к делам школы, - нависая надо мной, проворковало начальство. - Я решил возместить вам моральный ущерб.

- Моральной травмой? - с ехидной улыбкой уточнила я.

- Вам не угодишь, Лиарель, - вздохнуло начальство, опираясь локтями на стопки бумаг. - То мало вам разрешаю. То много дел передал. И вообще, я не знал, что вас выпишут сегодня. Так что не ожидал, что вы сразу броситесь на работу.

И улыбнулся своей фирменной улыбкой, именуемой мною «мэтровский оскал». Я тоже улыбнулась, вкладывая в свою гримасу всю гамму бушующих в душе чувств.

- Не успели накопить достаточно макулатуры? - Проснувшаяся во мне язва сладко потянулась и сообщила, что полна сил и задора.

  Мэтр скривился. Отодвинув одну из стопок бумаг, начальство уселось на стул, и теперь мы любовались друг другом через преграду дубового стола.

- Как я погляжу, вы окончательно оправились, Ноарис, - задумчиво прорычало руководство. - Похвально. Вы стойко восприняли информацию.

- Я притворяюсь. Просто проявление истерики у меня нетипичное, - хмуро призналась я, беря новые бумаги для изучения.

Легран для изучения выбрал мою скромную персону. Мэтр откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, не мигая следил за моей работой. Так изучают забавную зверушку или редкий вид насекомых. Прямо чувствую себя клопом на предметном стеклышке. Лежишь себе на спинке, лапками дергаешь, а тут такое чудище с длиннющим носом в глазок микроскопа зырк-зырк. Бррр. Сразу мертвой прикинуться хочется.

- Кстати, у меня для вас новости, - опомнилась я и подняла над столом руку.

- А я заметил, - ехидно сообщили мне. - Впечатляет. Меньше чем за сутки ваше тело полностью подстроилось под магию.

- Это плохо? - насторожилась я.

- Это странно, - «успокоили» меня.

- А почему оно такое странное? – любуясь своей сияющей дланью, уточнила я. - У вас другое.

- Поток иной, - отозвалось на удивление словоохотливое начальство. - Уже сейчас могу сказать, что в вашем теле циркулирует сила жизни.

- А у вас?

- Смерть, - все так же внимательно отслеживая мои эмоции, произнес Легран. - Я некромант, Лиарель, я подчиняю себе потоки мира мертвых.

Мда. Как мило, мое начальство на короткой ноге со всеми покойниками мира. Хотя это объясняет его хмурость. Симптоматично. Сначала замордует до смерти, а потом подчинит. Повезло мне с начальством. И до этого момента я даже не подозревала насколько.

- Страшно? - подавшись вперед, уточнили у меня.

- А нужно бояться? - имитируя оскал мэтра, огрызнулась я.

Легран снова промолчал, только фыркнул, словно сдерживая подступивший смех. Мэтр вообще вел себя странно. Не хамил, не унижал и не старался доказать мне, что я законченная идиотка. Или все его поведение было продиктовано исключительно хранимой тайной, или я понятия не имею, чем продиктована такая резкая смена поведения.

- У вас ко мне еще имеются вопросы? - снова откинувшись на спинку стула, уточнил мэтр.

- Вопрос у меня был только один, - со вздохом произнесла я. - И ответ я на него получила, выйдя во двор.

- Встретили чету Пэлпроп? - усмехнулся мэтр.

- Да. Вопросы отпали сами собой, - согласилась я. - Сомнения в моем психическом здоровье вернулись.

- Ваша выдержка не перестает меня удивлять, - усмехнулся мэтр, в который раз поразив меня своим благодушием.

- Это все, что у меня есть, - откладывая очередную кляузу, пожала я плечами.

- Итак, вопросы, - складывая руки на столе, провозгласил мэтр.

- Итак, ответы, - копируя его позу, сообщила я. - Начнем с того, что я понятия не имею, о чем спрашивать. Так как понятия не имею о том мире, в котором теперь живу.

- Вы жили в нем всегда, Лиарель, - вздохнул мэтр. - Просто знали о нем ничтожно мало.

- Да, - невесело усмехнулась я. - Мне жилось намного спокойнее, когда я думала, что все эти твари из книг только часть фольклора и все.

При слове «твари» у Леграна дернулась щека.

- Что же вас пугает теперь? - холодно произнес мэтр.

- То, что все эти существа из легенд и сказок всегда были рядом и…

- И никак не навредили вам, хотя вы о них и не знали, -  лениво перебил меня мэтр. - Что же изменится от того, что вы узнали о них?

Мне стало неловко за только что сказанное. И вправду, я жила, не зная об этом мире, как выяснилось, ровным счетом ничего. Я свято верила, что все эти «бабайки» из маминых сказок только выдумка, и спокойно жила. Но теперь я знаю, что в мире не одна, а сотни разнокалиберных «бабаек» разной степени зубастости и когтистости. И что? Я дожила до своих лет, и ни одна из них не покусилась на мою персону. Так чем я так напугана?

 

- Видимо, вы правы, -  со вздохом согласилась я. - Простите.

Мои слова снова вызвали у мэтра-директора странную гримасу. Он явно был удивлен, о чем активно сигнализировала вдернутая правая бровь.

- Честно, наша беседа все больше и больше меня удивляет, - сознался мэтр.

- Чем же? - любуясь барабанящим по стеклу дождем, уточнила я. - Темой?

Вода сверкала и переливалась в свете фонарей, делая окно похожим на акварельную картину. Этакий пейзаж, написанный кистью матерого импрессиониста. Извечная печаль осенних вечеров. Светлая грусть и тоска.

- Вашей реакцией, - прозвучал глухой голос мэтра. - От вас я ожидал чего угодно, но не такой армейской сдержанности.

- Предпочли бы видеть меня бьющейся в истерике? –  Моя внутренняя язва сегодня была в ударе. - Начинать заламывать руки и рвать на себе волосы?

Мэтр не ответил. Только хмыкнул, слегка искривив уголок рта.

- Могу вас успокоить, Лиарель, - внимательно следя за мной, продолжило начальство. - Многие из «чудовищ» большую часть жизни живут в страхе быть раскрытыми людьми. Большинство из них беззащитны и малочисленны. И вредить людям не в их интересах.

- Большинство, - сделала я ударение на волнующем меня слове.

- Вы удивительно прозорливы, сударыня, - криво усмехнулся Легран. - Не все боятся людей и не все желают жить тихо и незаметно.

- И эти «не все» из какой породы? –  спросила я, чувствуя, что не очень хочу знать ответ на этот вопрос. - Насколько заметна их деятельность?

- Заметна, - хмуро сообщило начальство. - Но непродолжительна. Тайный Мир живет по своим законам и правилам. Тех, кто их нарушает, ждет уничтожение.

- Как у вас все строго.

- Строго, - хмуро кивнул Легран. - От этого зависит как жизнь Тайного Мира в частности, так и жизнь мира в общем. Масштабы паники страшно представить, если все узнают то, что известно единицам. Начнется смута и хаос. Два мира схлестнутся. Война и смерти будут неизбежны.

 Я молча кивнула, с тоской прощаясь с относительно нормальной жизнью, что была доступна мне ранее. Отныне я часть «тайного мира», и, помимо кучи ограничений и обязательств мира явного, на меня повесят еще и новые. Чудно. Радости моей нет предела. Где бы удавиться от внезапного счастья? Ива, береза, клен? Они так живописны в эту пору года. Думаю, их очень украсит мой «висящий» силуэт на фоне закатного неба. Крррасотища!

- И кто же следит за порядком в нашем мире? - печально уточнила я.

Легран усмехнулся. Мягко. Покровительственно. Очень непривычно было видеть его таким. Я бы даже назвала его в этот момент симпатичным. Неожиданное открытие. Оно меня смутило.

- Есть орден хранителей и охотников, который охраняет шаткий мир между мирами,  –продолжил мэтр. - Хранители защищают интересы существ, охраняя их от зла людей, и следят за соблюдением законов Тайного Мира. Также они следят за соблюдением законов и за охрану людей.

- Значит, все же есть те, кто посвящен в тайну?

- Естественно есть, – дернул плечом мэтр. - Часть хранителей и охотников - это люди. В древности, когда люди в панике или ради наживы истребляли «чудовищ», было принято решение заключить мир и подписать свод законов. С одной стороны, налагались ограничения на Тайный Мир, но и на мир людей ограничений легло не меньше. Эта, так сказать, горстка избранных служит хилой преградой между двумя мирами.

- А охотники? - включила я «училку», стараясь выжать из мэтра максимум информации.

- Исполнители, – скривившись, пояснил Легран. - Тупое орудие, приводящее в исполнение приговоры.

- С каждым словом все веселее и веселее, - хмуро произнесла я. - Я прямо едва держусь, чтобы не сплясать от радости.

- Вы развеселитесь еще больше, когда узнаете, что вас следует записать, - игриво сообщили мне.

- Куда?

- В красную книгу, - со скучающим видом сообщили мне, перебирая бумаги в одной из стопок. - Как редкий вымирающий вид, требующий защиты и покровительства.

- Вы издеваетесь? - предположила я.

- Нет, – не поддался на провокацию мэтр. - Все жители Тайного Мира проходят перепись в главной башне. Кстати, за этим я вас и искал. Собирайтесь.

 Да. Это еще одна особенность Леграна. Четко и без перехода давать распоряжения. Объяснять их, кстати, мэтр не считает нужным. Нет. Я от этих прыжков с темы на тему точно умом тронусь. Ну что за человек? Ну почему нельзя говорить нормально, а не выдавать информацию по чайной ложке? Я все же не конь, так что мне для движения одного только «но, пошла!!» мало. Мне бы еще объяснений мотивирующих прибавить.

- Куда? - намекнула я мэтру на объяснения.

- Я же сказал, - полным удивления тоном сообщил Легран. - В Башню.

  А? Я оглянулась на окно, где уже вовсю властвовали ночные сумерки, разбавленные огоньками зажженных в парке фонарей. Хронометр услужливо «бамкнул» восемь раз. Не поздновато ли для визитов? Я кивком на окно и разыгравшуюся за ним непогоду попыталась намекнуть мэтру, что время для визитов не самое удачное.

- Самое время, - сообщили мне и, поднявшись, двинулись к выходу.

- А может…- вяленько сопротивлялась я.

- Жду в кабинете, у вас три минуты, - отдали мне приказ и удалились.

Итак, мало того, что нас с мэтром связал указ министерства, теперь у нас общая тайна. Я все чаще и чаще стала завидовать несчастному мэтру Закери, муки которого завершились пару дней назад. Его ждет покой и тишина. Мне покой, возможно, приснится. И то все испортит проклятый горн.

Легран ожидал меня в своем кабинете, задумчиво глядя на поленья в камине. Все так же отбивали дробь на оконном стекле капли дождя, все так же завывал ветер на улице, гоняя по земле опавшие мокрые листья. Мне все так же не хотелось никуда ехать.

 

- Может, перенесем поездку на более раннее время? - робко предложила я.

- Нет. Нам назначено на это время, - сверяясь с хронометром на стене, отозвался мэтр. - Или желаете шататься по городу без регистрации?

- Это опасно?

- Весьма.

- Ладно. Идемте, - вздохнула я, берясь за ручку двери.

К моему удивлению, мэтр прошел к зеркалу, висящему на стене кабинета. Меня жестом подозвали стать рядом. Я устала удивляться и приняла как данность то, что случиться может что угодно. Итак, мы застыли у той самой «жути в позолоченной раме», мэтр протянул руку и коснулся зеркальной поверхности. В тот же миг отражение дрогнуло и пошло рябью, как вода в пруду.

Я с открытым ртом наблюдала за этими манипуляциями, но вместо удивления или восторга я чувствовала жуть. Такой первобытный, липкий страх, у которого нет объяснения, но который отчетливо стучит в мозгу одну фразу: «Беги!». Я сделала шаг назад, с ужасом наблюдая, как Легран погружает пальцы в отражение. Как похожая на ртуть субстанция «проглатывает» его руку. Потом мэтр протянул вторую руку мне.

- Пойдемте.

Я растерянно мотнула головой и сделала еще один шажок назад. Потом еще один. Почему мне так страшно смотреть на это свечение в зеркале? Что такого пугающего в этой ряби?

- Ноарис, не начинайте! - раздраженно гаркнул мэтр. - Не нужно все портить глупой истерикой.

Я молча смотрела на зеркало, и мне в его мерцающих недрах виделось иное. Тьма. Голодная, жуткая, непроглядная, как сами истоки зла. Мне виделись жуткие тени, искаженные гримасами лица, образы боли и отчаяния, что мелькали в глубине зеркальных недр. Одно я поняла абсолютно точно - я туда не пойду.

- Я туда не пойду, - озвучила я свое решение.

- Почему? - загадочно улыбнувшись, спросил мэтр.

- Потому что мне страшно, – тихо призналась я и с надеждой глянула на мэтра.

  Мэтр все с тем же задумчивым взглядом изучал мое перепуганное и, я уверена, бледное лицо.

- То, что вы чувствуете, Лиарель, это нормально, - спокойно пояснил мэтр, сжимая мою ладонь. - Этот страх вполне обоснован, если учесть ваше обладание силой жизни.

- Почему? - все так же в ужасе глядя на зеркальную гладь, шепнула я.

- Потому, что то, что вы видите, это мир мертвых, - так, словно объяснял общепонятную истину, произнес Легран. - Зеркала - единственная связь нашего мира с загробным.

- А зачем тогда нам туда? - осторожно уточнила я.

А еще я все так же нервно искала пути к отступлению. Но увы, видимо, предугадав мою задумку, мэтр крепко удерживал меня за руку.

- Так быстрее, - со смехом заявили мне. - Никто вас там не съест… Я не позволю.

  И пока я потрясенно переваривала своим травмированным мозгом полученную информацию, меня снова, как куль с картошкой, взвалили на плечо и поволокли к зеркалу.

- Пустите! - шипела злая я, отплевываясь от ворсинок с костюма мэтра. - Пустите меня.

- Сейчас доставлю в точку «Б» и отпущу, - хохотал мэтр и перешагнул зеркальную раму. - Есть вероятность, что вы будете ломаться еще не один час. А у нас времени в обрез. Бюрократия во всех мирах одинаково безжалостна.

Я зажмурилась и часто задышала, борясь с приступом дурноты и паники, что волнами накатывали на меня. Смерть и дикий животный ужас, вот что ощущала я в этом коротком «путешествии». Я боялась шевельнуться, даже открыть глаза. Мне чудились шорохи и тихие голоса, шепчущие что-то у самого уха. Я кожей ощущала жгучий холод, который проникал, как мне показалось, в самую душу.

Но вот, эта звенящая, полная тревожных звуков тишина отступила. Слуха донеслись шумы, свойственные миру живых. Я с надеждою открыла глаза и изогнулась, пытаясь понять, куда меня таким бесцеремонным способом затащили.

ГЛАВА 4

 

   Из того, что я смогла разглядеть, свисая с плеча Леграна, как боа у безвкусной кокетки, мне не было ровным счетом ничего не ясно. Каменный пол, шершавые кирпичные стены.

- Отпустите меня немедленно! - снова начала ерепениться я. - Или я вас укушу пониже спины.

  Меня ловко сбросили с плеча и поставили на ноги. Я расправила платье и выровнялась, чтобы оглядеться. И... и снова прижалась к Леграну, намереваясь залезть туда, откуда меня только что стряхнули. В конце мрачного коридора, где мы так неожиданно «высадились», виднелся огромный и светлый холл.

- Да-да, - отрывая мои пальцы от отворотов пиджака, усмехнулся Легран. - И у многих есть не только рога, но и хвосты, крылья и жала. Все, начинайте вопить, - произнесло начальство и предложило опереться на свой локоть. 

  Я обиделась и зло глянула на мэтра. Мэтр «обворожительно» оскалился. Если честно, после такого хамского обращения я больше всего хотела оттолкнуть мэтра и гордо потопать в никуда сама. Но небо ведает, что за чудовища выскочат на меня из-за угла, вооруженные дыроколом. А Легран хоть и чудовище, но почти привычное, слегка изученное и немножечко родное. Так что я приняла руку мэтра и мы, словно степенная семейная пара, зашагали в толпу монстров.

   Я плохо ориентируюсь в столице, так что, где мы находимся, не имела ни малейшего представления. Но больше всего это место напоминало городской архив или нотариальную контору.  Суета, хаос, шум, гам. Телефонные звонки, грохот печатных машинок, издерганные работники, злющие посетители, утрамбованные в очереди и кучки. Во всем остальном это место напоминало кокаиновую фантазию, так как здоровый мозг произвести такое не смог бы при всем старании.

   Навстречу нам проносились разной степени ужасности существа, многих из которых я не идентифицировала, как ни старалась. Эльфы, гномы - я читала о них сотни сказок, я не раз в детстве мечтала встретить фею или лешего. Сбылась детская мечта! Встретила. Но не обряженных в шелка и цветочные лепестки. А в костюмах и платьях снующих по залу. Орущих в трубки телефонов, стучащих по клавишам печатных машинок, с визжащими отпрысками на руках, скандалящих и злых. Сказка только что потерпела фиаско в борьбе с безжалостной действительностью. Мой шок усугублялся.

    Монстров было немного, но каждый из них заставлял сердечную мышцу подпрыгивать и отбивать дробь в ритме тахикардии. Шагали мы по огромному залу с узорчатым паркетом и сводчатым потолком, куда взлетало и терялось эхо среди фресок в виде цветов и птиц. Мраморные колонны тянулись вверх как дубы-исполины. Пахло бумагой и чернилами. Холл напоминал банк или старинный городской вокзал, но никак не башню.

- А почему это место называют «башня»? - шепотом уточнила я у начальства.

- Потому, как это и есть башня, - загадочно изрек мэтр. - Водонапорная. Та, что на окраине.

   Я моргнула и глянула на мэтра. Нет. Не издевается. Я вспомнила строение, упомянутое мэтром. Я часто проезжаю мимо этого страшилища, следуя на вокзал. Башня, как скелет великана-дистрофика, возвышается над промышленной зоной Мэлкарса, усугубляя своим видом и без того безрадостный пейзаж бараков и мастерских. Вечная копоть, грязь, зловонный дым, поднимающийся над красильней. В каждом городе есть место, которого все избегают. Вот, в столице это был район водонапорной башни.

- Но как? - задала я вполне логичный вопрос. - Здесь же столько места.

- Башня находится в месте пространственного излома, - пояснил мэтр, подводя меня к окну. - Этакий «карман» в ткани мироздания.

   В окне и вправду виднелся огрызок луны, освещавший захудалый пейзаж окраин. Обреченность, нищета, уныние.

- Карман? - непонимающе уточнила я.

- Наш мир  как слои тончайшей материи, сшитые вместе, – спокойно пояснил мэтр. - Иногда материя рвется. И тогда в один из слоев можно проникнуть, зная точное расположение «бреши».

- Как монетка под подкладкой пиджака, - задумчиво протянула я.

- Очень емкая аллегория, - похвалили меня и потянули в сторону.

   Мимо нас промчалось нечто лохматое, низкорослое и юркое, с папкой каких-то бумаг в когтистой лапке. Существо вприпрыжку домчалось до лифта и, юркнув в распахнутые двери, унеслось в неведомом направлении.  Пока я, продолжая цепляться за мэтра, копалась в пыльных закромах памяти, пытаясь опознать это косматое чудо, мы остановились. Перед нами открылось окошко в стене, и жуткого вида морда устало сообщила:

- Слушаю.

   Легран молча достал из кармана какой-то жетон и сунул «морде» под нос. Морда скосила на жетон желтые глазки, подергала странным, похожим на рыло носом и, забрав жетон, сунула мэтру в руки стопочку каких-то бумажек.

- Заполняете, - гнусаво сообщила «морда». - Занимаете очередь, регистрируете. У вас кто? Мальчик или девочка?

  Легран усмехнулся и искоса глянул на меня. Я насупилась, ожидая очередной пакости в стиле мэтра. Дождалась.

- Ноарис, радуйтесь. Когда еще вас девочкой назовут? - съехидничало начальство, сгребая в охапку протянутые бумаги.

   Я решила обидеться. Я, конечно, уже не юная дева, но в кругу «разведенок» и вдов могу считаться свежей и юной, аки майская роза. Все же я сходила замуж и даже вернулась оттуда живой и почти невредимой (попранную гордость и перепорченные нервы не считаем), а сделать это до того, как перешагнешь тридцатилетний рубеж, для женщины сродни подвигу. Это лошадка в таком возрасте уже трусит бодрой рысью в колбасный цех, а женщина вполне может считать себя привлекательной и аппетитной для самцов разной степени потрепанности. Пускай я и не озадачилась поиском нового кандидата в мужья, но откровенное хамство мэтра меня задело.

- Ноарис, о чем вы задумались? - перестав скалиться, произнес мэтр.

- Соображаю, примут ли во внимание присяжные ваш скверный характер как смягчающее обстоятельство, - задумчиво вертя в руке трость, протянула я.

- «Смягчающими» что? - явно издеваясь, уточнили у меня.

- Ваше зверское убийство на глазах у изумленной публики, - вырывая у мэтра из рук бумаги, гаркнула я.

- Ноарис, где ваша выдержка? - покачал головой Легран. - Где ваши манеры?

- Там, где и ваши, - пожала я плечами, усаживаясь на одну из скамеек в холле. - На свалке за ненадобностью.

   Легран промолчал. С довольным видом мэтр рухнул на скамью рядом. Иногда у меня мелькает мысль, что мэтр специально меня доводит до белого каления, получая от наших стычек извращенное удовольствие. Просто более никаких объяснений его нападкам я найти не могу. Зачастую логика в его придирках отсутствует полностью. Хотя признаюсь, что втайне сама иногда увлекаюсь и втягиваюсь в эту злую забаву, просто так, из чистого азарта. Редко найдешь того, кто на любой твой выпад ответит не менее (а то и более) виртуозно. Пожалуй, ум Леграна мне импонирует. Характер бесит, но ум притягивает. Это открытие меня также смутило. Не о том думаю. И я стала думать о бумагах, лежащих в моих руках.

   Я потянулась к столику, стоявшему рядом со скамьей. На столике стояла чернильница и лежала груда перьевых ручек разной степени отвратительности. Итак, что лучше, клякса на имени или дыра на месте фамилии?

- Возьмите мою, - предложил Легран, запуская руку во внутренний карман пиджака.

- Спасибо, - хмуро отозвалась я, принимая дорогую перьевую ручку у мэтра.

  Пока я старательно выводила свои данные в узеньких строчках бланков, Легран напряженно сопел над ухом.

- Стоило бы обижаться, если бы вас спутали с мальчиком, - закидывая ногу на ногу, вздохнул мэтр. - А пока в вас могут распознать особь женского пола, все не так плохо.

   Рука у меня дрогнула, и вместо красивой буквы «Л» в графе «имя» красовалась какая-то кривая загогулина. Я медленно подняла взгляд на мэтра, получила в ответ обворожительный оскал с явным намеком на издевку. Я никогда не была жадиной, а оттого не стала вредничать и сторицей вернула мэтру его же любезно подаренную насмешку.

- Мэтр, вы не думали о карьере политика? - сладким голосом уточнила я.

   Легран, судя по взгляду, подвох учуял, но останавливаться даже не думал. Да, мэтра мой острый язык и готовность к поддержке конфликта не пугали. Скорее, даже радовали. За те пару месяцев, что я работаю в Эргейл, мы с мэтром отработали наши баталии до уровня «игра в снежки». Он еще не успел придумать гадость, а я уже зашвырнула в него своей. Признаюсь, это очень оживляет серые будни.

- Думаете, меня ждет успех? - задумчиво разглядывая толпу, уточнил мэтр.

- Уверена. Отсутствие совести в этой сфере особо ценится, - вздохнула я, поставив точку в строке.

- И зачем я терплю ваше хамство? - задумчиво изучая меня, вздохнул мэтр.

   Аккуратно подровняв стопку с бумагами, передала их Леграну.

- Потому как вам деваться некуда, - любезно напомнила я.

- Так и вам тоже, - оскалился Легран. - Мы с вами повязаны одним приказом.

   Следом за бумагами мэтру была возвращена ручка и колкость:

- Да, но мое согласие было добровольным.

   О, я помню, как меня встретили в Эргейл. Трудно забыть то, как перед твоим носом захлопнули дверь кабинета и посоветовали проваливать к демонам. Помнится, я тогда предложила мэтру самолично провести меня, ведь его, судя по всему, туда часто посылали. Эффект был следующим: мэса Никс впервые хлопнулась в обморок, а мэтр повторно высунулся из кабинета, желая разглядеть меня получше. С тех пор мой характер проверяют на прочность каждый день, я же считаю долгом тестировать на прочность терпение мэтра. Пока счет 1:1.

- Жалеете, что согласились? - странным голосом уточнили у меня.

- Нет, – удивленно вскинув брови, произнесла я. - Я люблю детей, мне нравится в столице, и я рада карьерному росту.

- Вы забыли про меня, мэса, - подпирая щеку кулаком, напомнил мэтр.

- Про вас забыть не выйдет при всем желании, - мило улыбнулась я.

  Странные у нас с ним беседы. Ведь как бы мы ни цапались, как ни срывали связки, а на личности мэтр ни разу не перешел, ни разу не оскорбил и не унизил. Говорил гадостей много, но черту не пересекал.

- А нам не нужно занять очередь? - устав от словесной эквилибристики, уточнила я.

   Я обернулась туда, где уже галдели и толкались разнокалиберные монстры, выясняя, кто был первым и кто в этом бедламе «крайний». Мэтр поднялся и протянул руку мне, предлагая помощь.

- У меня есть некоторые связи, - протянуло начальство, все так же изучая зал. - О, а вот и они.

   Я, опираясь на локоть мэтра, глянула туда, куда Легран указал мне взглядом. В который раз мое сердце подпрыгнуло в попытке сбежать из этой «комнаты ужасов». Я была с ним солидарна, особенно когда увидела, кто к нам приближается.

- Ен! - послышался рев, отраженный от стен зала.

   И к нам, пугая окружающих жутким оскалом, понеслось чудовище. Рассекая толпу  спешащих по делами мелких тварей, к нам, грохоча сапогами, шагал тролль. Огромный, широкоплечий, похожий на старинный шкаф, тролль был гладко выбрит и одет в твидовый костюм в крупную клетку. Довершали образ шляпа-котелок, сдвинутая на затылок, и погасшая сигара, зажатая в зубах. В остальном же этот ужас вполне соответствовал тем картинкам, что я избегала листать на ночь. Серо-зеленая кожа с «кустами» мелких жестких волосков, растущих на внушительных бородавках. Глаза навыкате, как у жабы, и того же болотного цвета, приплюснутый нос и огромный рот до ушей, полный кривых и серых зубов. Если честно, то первым моим порывом было завизжать и запрыгнуть Леграну на руки. От побега меня удерживало только то, что мэтр держал меня за руку. Вот стою, жмусь к Леграну и медленно умираю от страха, чувствуя, как душа трамбуется в области моих жутких ботинок. Страшно ей бедненькой. А мне-то как страшно.

- А вот и ты! - басило чудище, доводя меня до ужаса возможностями своей диафрагмы.

  Наконец-то тролль до нас с мэтром дотопал. Остановился. Я уже почти сроднилась с начальством. Столь трепетно я не прижималась даже к супругу в первую брачную ночь.

- Здравствуй, Хэйл, - мягко улыбнулся Легран и протянул руку троллю.

   Честно, я бы в эту «кувалду» даже рельсу не сунула, но мэтр спокойно пожал зеленую ручищу. Тролль перевел взгляд на меня и улыбнулся. У меня подкосились ноги, но, так как я уже и так почти что висела на Легране, упасть не вышло.

- Мэса. Мое почтение, - галантно поклонилось мне чудище. - Лукас Хэйл, старший административный служащий Башни.

   Я икнула. Случайно. Просто этот звук сам из меня вырвался, пока я «любовалась» двумя клыками, торчащими из-под нижней губы Хэйла. Длиннющие, как бивни у слона, они заползали на верхнюю губу и едва ли не упирались троллю в нос. Моя дикая и с некоторых пор контуженая фантазия в красках рисовала процесс принятия этим чудищем пищи. Я моргнула.

- Это мэса Лиарель Ноарис, - обняв меня за плечи, произнес Легран. - Мой заместитель. Она бойкая, просто ее недавно контузило.

  Сволочь. Какая же он все-таки сволочь. Я перевела взгляд на тролля. Чудище стянуло с лысой головенки шляпу и, приложив ее к груди, выдало:

- Очень. Очень рад знакомству! – по-детски радостно сообщил  тролль.

   Я сглотнула. Но попыталась взять себя в руки. Ну, тролль. Ну, с клыками. Но сколько их таких промчалось мимо меня за последний час? Я даже одному на хвост наступила. И что? Извинилась и утопала дальше, внимательно глядя под ноги. И как теперь я знаю, подобные твари могли сидеть рядом со мной в трамвае, в кафе, беседовать со мной на улице. И этот тролль выглядел вполне мирным и дружелюбным. Так какое я имею право шарахаться от него, как от холерного, и обижать страхом и недоверием? Это другой мир, и жители в нем другие. Но они его часть, как и я с некоторых пор. Я же встречала и ранее тех, кто отличался от меня (людей больных или убогих). Да, они тоже пугают, но это не повод их обижать.

- И я рада знакомству, - дребезжащим фальцетом пискнула я.

  И протянула руку с примирительной улыбкой. Ужас мой достиг апогея, когда мою конечность сжали в серо-зеленой ладони, где она утонула, как спичка в ведре. Я сглотнула. Волосы на голове уже вели перекличку и, медленно становясь дыбом, готовились покинуть мой многострадальный череп. Но я улыбнулась шире, наступив на горло своему страху. Это неверно - чураться того, кто не похож на тебя. Я не была такой ранее, не стану и теперь. Я сама немного отличаюсь от других, но хуже от этого не становлюсь. Когда нога не болит, так я вообще сама доброта.

- Так это вы у нас новообращенная? - отпуская наконец мою руку, уточнил тролль.

- Да, - кратко призналась я.

  Тролль моргнул и принялся разглядывать меня с нескрываемым интересом.

- С такой аурой? - удивился тролль и глянул на Леграна.

- Сам диву даюсь. Мэса у нас феномен, - хмуро сообщил Легран.

- Феномен? - все так же разглядывая меня, выдохнул тролль. - Да я такое вообще впервые вижу и регистрирую.

- Кстати да. - Легран сунул в руки Хэйлу бумаги. - Давай живее, а то у меня завтра трудный день.

- Ах да! - Кивнул тролль и махнул нам в сторону одного из темных коридоров.

   Меня снова поволокли по коридорам, полным чудовищ, где я каждый раз боялась отдавить или крыло, или хвост, или затоптать представителя особо мелкой расы. Но широкая спина Хэйла служила прекрасным щитом как для меня, так и для окружающих.

- Итак. - Хэйл ввалился в свой кабинет (если судить по габаритам помещения и стоящей там мебели) и рухнул за стол. - Приступим.

  Легран пропустил меня вперед и даже придвинул стул, помогая сесть. Честное слово, я не узнаю свое начальство. Может, здешние стены имеют какое-то особое психотропное действие? Тогда мэтра стоило заточить в одном из кабинетов и выпускать в мир людей только по большим праздникам. Пока я копошилась на стуле, расправляя складки платья, и удобно усаживала то самое место, которое еще хранило память о пребывании в лазарете, на столе мэтра Хэйла стали твориться чудеса.

  Стоило троллю сесть за стол и положить на него документы, как тут же «ожили» чернильница и перо, принявшиеся записывать что-то в лежащий на столе журнал. Чернильница старательно перебирала ножками подставки и носилась следом за пером, отчего синяя жидкость в стеклянном сосуде ходила ходуном и едва ли не выплескивалась на стол. Перо порхало над страницами, старательно выводя каракули в строчках и столбцах. Я забыла о комфорте и с видом пса, впервые увидевшего кузнечика, следила за первым в жизни ЧУДОМ.

- Итак, - копаясь в моих бумагах, изрек Хэйл. - Вы уроженка севера, мэса?

- Да, - отстраненно кивнула я, любуясь порхающим писчим орудием. - Наргас, расположен у самого подножья Северных Гор. Небольшой провинциальный городок.

- Но работали в…В Фангарсе.

- Да, – чувствуя, как настроение медленно портится, произнесла я. - Я уехала туда вместе с мужем. После развода перебралась сначала в Квиргейл, а потом получила направление в столицу.

- Понятно, - смущенно вздохнул тролль.

   Это всем понятно. Я не могу вернуться к родителям, приезжать могу, а вот вернуться и жить как прежде - нет. И пускай разводы уже десяток лет разрешены во всей империи, но чем дальше от столицы, тем старомоднее взгляды населения. Это в большом городе, где все вечно куда-то спешат и не помнят, как зовут соседа, окружающим наплевать, разведена ты, вдова или старая дева. Им попросту нет до этого дела. В провинции же люди со смаком будут перебирать твое грязное белье и строить допущения о причине развода. И естественно, вывод будет один – измена. И если подала на развод женщина, то, скорее всего, причиной стал любовник. Потрясающая логика!

  Родители приняли мой выбор и даже поддержали его. Я едва уговорила отца не вмешиваться и не устраивать Патрику скандал, матушка попросту плакала, запершись на кухне, не желая расстраивать меня еще больше. И это при условии, что всей правды я им так и не рассказала. Стыдно. Сколько лет прошло, а мне все так же стыдно. За то, что жила долгие годы вместе с ничтожеством и не замечала этого. Стыдно признаться самой себе, что любила его и закрывала глаза на все, что настораживало. Видит небо, мне было бы не так больно, если бы он изменил. Или избил. Нет, он ведь даже не понял причин моей обиды и принятого решения. Считал это все блажью и женской истерикой. Он предал… А как жить с тем, кто отвернулся в самый тяжелый момент?

- А скажите сударыня, - странным тоном протянул непривычно робкий тролль, - не доводилось ли вам вытаскивать из кювета одного неудачника на пароцикле, лет так пятнадцать назад?

  Я удивленно моргнула, отстраняясь от неприятных воспоминаний, и глянула на мэтра. Хэйл снова «обворожительно» мне улыбнулся, отчего я едва не рухнула со стула.

- Да, был такой случай в моей жизни, - потрясенно сообщила я. - А откуда вы знаете?

- Так это вы! - радостно сообщили мне, клацнув клыками в подтверждение.

   Молчу, со скрипом соображая, что данным восклицанием пытаются мне сказать. То что я спасла одного гонщика, замерзавшего в сугробе? Так я и сама это хорошо помню. Забудешь такое.

- Или не вы? - уже больше у себя уточнил Хэйл.

  Хотела бы и я знать, что он имеет в виду и к кому в данный момент беседы обращается.

- Простите его, мэса, - донесся из-за спины голос Леграна. - Хэйла контузило, с тех пор в поведении появилась эта детская непосредственность.

- Да! - радостно кивнул тролль. - У меня и справка есть. Я как в ту аварию попал, так поста в рядах охотников и лишился.

- Нашел о чем жалеть! - буркнул Легран.

   А я поняла одно: мне тоже пора выдавать справку, так как и я начала соображать туго и весьма оригинально.  

- Так это были вы? - недоверчиво уточнила контуженная я.

  Легран за спиной сокрушенно застонал, Хэйл просиял, я удивилась. Итак, исходя из услышанного, десять лет назад из снега я вытащила замерзающего насмерть тролля.

- Да-да, мэса! - полным искренней радости голосом воскликнул Хэйл. - Ен! Это же та самая девочка, что спасла меня от гибели!

- Я уже догадался, - с улыбкой в голосе сообщил мэтр. - Рад, что и вы общими усилиями это выяснили.

  За «девочку» я мэтру Хэйлу была отдельно благодарна.

- Не говорите глупости, - покачала я головой, обращаясь к Хэйлу.

- Но вы вынесли меня из кювета, где я бы точно замерз!

- Во-первых, я вас не несла, а тащила, - пряча взгляд, призналась я. - Была зима, лед. А потом я катила вас вниз по склону к дороге. После нас подобрали рабочие на телеге. Мелочи…

  Мне было неловко за такую рьяную благодарность, словно я совершила подвиг, а не сделала нормальную для любого человека вещь. Странно, как легко в нашем мире возводят в ранг заслуги то, что должно быть нормой.

- А потом заболели, из-за того что надорвались, - укоризненно покачал головой Хэйл.

- Я болела каждую зиму. Поверьте, я была еще тем «задохликом» в детстве, – не моргнув соврала я.

  Я и вправду заболела после того путешествия. Дало о себе знать физическое напряжение и проблемы со здоровьем. Кость в больной ноге воспалилась, и я пролежала несколько дней в горячке, на улицу выйти смогла только через две недели. Доктор, навещавший меня, сообщал о состоянии моего «подопечного» и с удивлением отмечал его быстрое выздоровление. Теперь ясно, в чем причина.

- Меня не пустили к вам, - вздохнул Хэйл. - Лечивший меня врач сообщил, что вы очень плохи и за мое спасение расплатились собственным здоровьем. 

- Я еще раз повторю, что это неправда, - с укором произнесла я.

- А я продолжу настаивать, что вы, мэса, спасли меня от верной гибели, - мило улыбаясь, сообщил мне Хэйл. - И с этого дня в Тайном Мире у вас на одного друга больше.

   Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Странно, но, проведя беседу с мэтром Хэйлом, я уже не видела его таким уж страшным. Не пугал меня ни его рост, ни рокочущий бас, не вгоняли в дрожь огромные клыки. Мысль о том, какими чудовищами наводнен этот новый для меня мир, уже не вводила в такой дикий ужас. Странно, как легко мне было принять подобные новости и смириться с ними. Такое чувство, что я всегда жила в этом мире и привычна к его обитателям. Странное чувство…

- Мне очень жаль нарушать ваше внезапное духовное единение. - Мэтр Легран был себе, как всегда, верен. - Но уже поздно, я устал. Мэса мне завтра нужна свежая и бодрая. Я к тебе, Хэйл, обратился, только чтобы избежать волокиты…

- Не ворчи, - огрызнулся тролль.

  Перо и чернильница принялись скакать по столу с утроенной силой, Хэйл бормотал себе что-то под нос и перекладывал мои документы из одной стопки в другую, скрупулезно изучая каждый листок.

- А еще вы, мэса, отважная женщина, - не отрываясь от бумаг, вздохнул Хэйл. - Несколько месяцев изо дня в день встречать Ена и не сбежать, это какую выдержку иметь нужно!

- Это преувеличение, - пряча улыбку, отозвалась я.

- Это факт, - заключил тролль и достал из стола огромную печать.

   По кабинету пронеслось оглушительное «бах-бах», и документы обзавелись причудливым отпечатком со странной тварью на эмблеме.

- Все, мэса, - поднимаясь из-за стола, торжественно произнес тролль. - Добро пожаловать домой.

  И мне протянули руку. Я уже без прежнего страха пожала зеленоватую длань и приняла у Хэйла свиток с сургучной печатью. Итак, гражданство я получила, что далее?

- Все. Можете считать меня праздничным оркестром, - поднимаясь со стула, вздохнул Легран. - Пойдемте, Лиарель, у нас прорва дел завтра.

   Я согласно кивнула. У кого прорва дел, а у меня их гора. В прямом смысле. На столе свалена. Хэйл и Легран пожали друг другу руки, мою синюшную ручонку даже поцеловали, едва не распоров огромным бивнем. Попрощавшись с на удивление милым и приветливым троллем, мы с мэтром двинулись обратно. Концентрация посетителей в коридорах уменьшилась.

- И что теперь? - демонстрируя Леграну свиток, уточнила я.

- Ничего. Будет у вас на один пылесборник больше, - в привычной манере вздохнул мэтр.

- Так зачем мне тогда нужно было получать этот документ? - удивилась я.

- Мэса, люди получают гору документов. Все они важны, все они обязательны, - вздохнуло начальство. - Но большую часть времени они лежат в красивой коробке с не менее красивой ленточкой. У вас такая есть?

   Пришлось смущенно кивнуть, признавая правоту начальства.

- Какая встреча… Сам Дайен Легран собственной персоной! - прозвучал мурлычущий голос со стороны.

   А после, преграждая нам дорогу, из полумрака вышел мужчина. Высокий, стройный, с заплетенными в косу светлыми волосами. Этакий денди, герой девичьих грез. Незнакомец и вправду был красив, той слащавой красотой, от которой млеют школьницы и институтки. Такие лица принято рисовать на страницах модных журналов и обложках любовных романов. От таких мужчин теряют голову все поголовно женщины. Но меня замутило.

  Явственно и ощутимо, словно я переела сладкого или жирного, а потом еще час танцевала в душном бальном зале. Странный он был, этот незнакомец, и свое недомогание с этими странностями я и связывала. И чем больше я смотрела на этого мужчину, тем сильнее было чувство дурноты, что растекалось по телу. О небо, как же плохо! Приглядевшись, я заметила неестественный окрас радужки новоприбывшего (багровый) и удивительную для мужчины бледность. Мой травмированный мозг судорожно искал подтверждение догадкам, перебирая одно за одним воспоминания из детства.

- А вот и ты, Майн, - со вздохом произнес мэтр.

- Могу я узнать, с чем связан твой визит в Башню? - обратился незнакомец к мэтру. При этом взглядом он изучал он меня. - Пришел покаяться?

- Майн, у меня нет времени на твои параноидальные фантазии, - пожал плечами мэтр. - А теперь отойди с дороги, мы торопимся.

   И игнорируя стоящего на пути мужчину, Легран абсолютно спокойно попер на него, волоча меня на буксире. Незнакомец растянул губы в неприятной улыбке. Честно, до сегодняшнего дня я считала оскал Леграна пугающим. Куда там, от этой улыбки у меня встали на холке все волосы дыбом (и это при условии, что холки у меня вроде как нет). В свете факела сверкнули обнаженные в улыбке белоснежные клыки, багровые глаза незнакомца зло прищурились. Мама моя родная, упырь! Все, похоже, моим главным хобби на ближайшее время будет вязание венков из чеснока и развешивание их по комнате.

- А ведь ты же нарушил закон, Легран. Пускай совет закрыл на это глаза, но ты нарушил, - неприятно ласковым тоном произнес кровосос.

- Вижу, возраст дает свое, Майн. - Мэтр-директор замер впритык к упырю. - Напоминаю, я действовал в рамках закона. Я защищал свой дом и жизни вверенных мне детей.

- Ты заманил его туда обманом…

- Я предложил ему уйти. Он отказался, напал. Я защищал свою жизнь…закон это позволяет.

- Ты опять обошел закон, Легран, - нехорошо так прорычал упырь.

У меня назревало страшное предчувствие, что эта беседа очень скоро перерастет в потасовку.

- Что тебе от меня нужно, Майн?- насмешливо уточнил у упыря Легран. - Что ты таскаешься за мной, как влюбленная школьница. М?

  У упыря глаза медленно меняли цвет. Зрачок расширился до предела, вытеснив красный цвет до тонюсенького ободка.

- Смеешься? - рыкнуло чудище. - Тебе смешно…Надолго ли? Ведь я докопаюсь до правды…

- Копай, - благосклонно кивнул мэтр. - Тебе к земле природой велено привыкать. Лопату дать? Нет?

  Упырь зарычал. Тихо, угрожающе, зло. Я растерянно оглядывалась по сторонам, ища взглядом хоть кого-то, кто в случае чего поможет разнять драку. Никого. И вот что я буду делать, если они сейчас сцепятся? Хотя… один маг, другой труп, чего я волнуюсь? Легран поступил проще: он просто оттолкнул вампира с дороги и поволок меня дальше. За спиной еще слышалось злобное рычание, но вскоре мы отбыли на достаточное расстояние. Зеркало призывно блестело в полумраке коридора. Итак, скоро меня оставят в покое и дадут поспать. Счастье, я уже иду к тебе.

- Это был упырь? - решилась я нарушить напряженное молчание.

- Причем во всех смыслах, - зло расхохотался Легран. - Тот еще кровосос.

- А о чем он говорил? – теряя бдительность, полюбопытствовала я. - До чего он собрался докопаться? Это касается того оборотня, что напал на меня в парке?

   Меня резко дернули, заставив прижаться к шершавой стене коридора. Легран выглядел жутко. Темная кожа, черная челка падает рваными прядями на лицо, глаза сверкают, как две льдинки. За этот сумасшедший день я успела забыть о непостоянном характере мэтра. О его умении обижаться на мелочи и вспыхивать, как порох, в ответ на невинные вопросы и замечания. И что я такого спросила? И с чего я взяла, что он ответит?

- Мэса, то, что я гроблю свое время на вашу надоедливую персону, еще не дает вам права лезть в мои дела и мою жизнь, - прорычали мне в лицо.

- То, что вы абсолютно добровольно тратите на меня свое время, - рыкнула я в ответ, - не дает вам права орать на меня и швырять об стены!

   У меня возникло стойкое ощущение, что меня прибьют. Как комара размажут тонким слоем по стенке. Мэтр молчал, я тоже молчала, прикидывая, услышат мои мольбы о помощи или нет.

- Учтите, Лиарель, - гаркнул мэтр, указуя на зеркало, - таскать вас на руках я устал, так что или вы зайдете туда сами, либо же я затолкну вас туда силой. Выбирайте…

- Видимо, кровососом можно считать не только мэтра Майна, - глядя в глаза возможной смерти, рявкнула я.

- Естественно, - отозвалась смерть и по совместительству начальство. - Всем ясно, как вам не повезло с начальством. И все сочувствуют. Я жду.

  Видимо, волшебное воздействие стен Башни пропало, так как мэтр Легран вновь стал собой. Нервным, непредсказуемым и агрессивным. Ну хоть какое-то постоянство, это тоже не так уж и плохо в таком переменчивом и неспокойном мире. Я гордо и бесстрашно переступила зеркальную раму, глядя в холодные глаза начальства. Мэтр молча следил за мной, скрестив руки на груди и не предпринимая попыток следовать за мной. «Не очень-то и хотелось», - отважно подумала я и, содрогаясь от ужаса, нырнула полностью в мир призраков.

  Вопреки моим ожиданиям, я не заблудилась и не сгинула в неведомом мире, а вывалилась в своей комнате из зеркальной двери шкафа. Как удобно, как практично, можно даже не покупать верхнюю одежду. Буду просто скакать из зеркала в зеркало - и все. Экономия! Можно вообще на улице не показываться.

   В комнате меня уже ждал мой любимый мужчина, согревавший простыни и оглашавший комнату тихим мелодичным храпом. Как Бублик просачивается в общежитие, для меня загадка, но делает он это регулярно. Песик развалился посреди моей кровати, перевернувшись на спину, и умильно дергал лапками во сне, видимо, преследуя особо шуструю белку. Я прошла к столу, где аккуратной стопочкой были сложены мои уцелевшие вещи. Очки закоптились, но не треснули. Это радовало. От блузки осталось подобие решета, и я без сожаления швырнула ее в корзину для мусора. Карманному хронометру было все нипочем, и он, как и прежде, дотошно указывал точное время. Еще уцелело зеркальце в медном футляре, которое мне подарил отец на шестнадцатилетие. Его мне было особенно жаль. И пускай футляр покоробило от огня, выбрасывать эту вещь я не собиралась. Осторожно протерла его носовым платком от копоти. Медь поблекла, само зеркало пошло серыми пятнами и разводами. Странные они были, словно туго скрученная спираль, идущая от центра в стороны.

- Хм, - вздохнула я. - Природа та еще выдумщица.

  Сложив вещи на место, я разделась и побрела в постель, где пост почетной грелки уже вовсю нес Бублик. Итак, мне теперь предстоит жить в двух мирах одновременно. И соответствовать им тоже в равной мере. Я с детства терпеть не могу неизвестность, потому, перед тем как уплыть в мир снов, я приняла решение подробно изучить новый мир.

 

ГЛАВА 5

 

- Пакость механическая, - прорычала я, глядя во мрак.

  Естественно, отвечать мне никто не собирался. Меня, как всегда, игнорировали. День мой не заладился с самого утра. Сначала я, чтя традиции, свалилась с постели под вой горна. После обнаружила, что в баке осталась только холодная вода. Благодаря мне об этом узнали и остальные жители общежития, так как вопила я во всю мощь своего несчастного горла. Да, уже не май, и это было особенно ощутимо в момент проведения водных процедур.

   После меня ждало сорокаминутное разбирательство на тему, кто подлил мэсе Сэйлс синьку в шампунь. Признаться честно, разбирательство проводить я не желала, так как мэса заслужила не только синьку в шампунь, но и кнопки на стул, битое стекло в обувь и гвозди в корсет. Ибо дети просто отвечали взаимностью той, которая в преподаватели подалась из элементарной выгоды. Детей мэса на дух не переносила, придиралась по любому пустяку и старалась унизить при первой возможности. Но делала это с умом и без свидетелей, так что доказать что либо Леграну ученики попросту не могли. А оттого стали поступать так же, измываясь над мэсой и тщательно заметая следы. Я? Я поступила не педагогично и посоветовала мэсе пойти искать другую школу для издевательств над ближним.

- Как? - возмутилась дама.

- Предпочтительно по собственному желанию, - заявила я и захлопнула двери комнаты перед синим носом наставницы.

  Честно, я не понимаю, что заставляет людей работать в сфере образования, не имея к этому тяги. Есть куда более легкие занятия, где не нужно за низменную плату терпеть выходки сотен малолетних лоботрясов. Все же медицина и педагогическая деятельность это занятия по призванию, и ради выгоды туда соваться просто аморально. Но увы, именно эти два направления как раз и притягивают моральных садистов и взяточников, оставляя за бортом тех, кто действительно рожден, дабы нести свет и исцелять хвори. Но я отвлеклась…

- Зараза, - едва слышно продолжила я бесстыдную ругань в сторону неодушевленного предмета.

  «Предмет» молчал и на провокацию не поддался. Итак, «удачный» день продолжался, и в данный момент я старательно пыталась пробудить от спячки лифт, на котором собиралась спуститься с четвертого этажа на первый. Дело в том, что с лифтом школы Эргейл нас связывала дружба еще более нежная, чем с мэтром Леграном. Порою я даже подозревала этих двоих в сговоре. Но если встреч с мэтром я могла избегать, то без лифта обойтись не могла, как ни старалась. И он (я про лифт), словно ощущая мою зависимость, всячески саботировал мои «вознесения» и спуски, впадая в «спячку» при первой же возможности. Школьники набивались в тесную кабину стадами и гоняли вверх-вниз без риска застрять. Я же регулярно эвакуировалась через люк в потолке либо же жалобно звала на помощь из недр шахты.

   Вскоре компанию для езды в лифте мне отказывались составлять даже самые отважные. Остался только старый кирпич, одиноко жмущийся в уголке, так как без него лифт мою тушку даже не замечал. И вот что мне теперь делать? Нет, летом в сухую погоду я еще ого-го! Но в сырость и слякоть, когда суставы ломит даже у здоровых и резвых, я передвигаюсь со скоростью улитки-паралитика и «гнусь» с жутким скрипом. Вот и сейчас, после утренних омовений, я страдала от боли в ноге и с ужасом вспоминала про спуск по ступеням. Это мало того что медленно, так еще и больно!

- Сволочь. Чтоб тебя ржавчина сточила… - сообщила я технике, напоследок стукнув тростью по двери.
  Еще немного угрожающе посопев у кованой решетки, я поплелась к лестнице. Не к той, что была главной, мраморной и красивой. Нет. Я направила свои стопы к той, что считалась подсобной, в дальнем конце коридора. Уютно так, пустынно и безлюдно. Так как с лифтом у нас вражда недавняя, но верная, у меня всегда есть план «Б». А что делать? На войне как на войне, и проигрывать бездушной технике я не желаю. Правда, еще ни разу воплотить этот план в жизнь мне не приходилось. Что ж, с почином меня.
- Вот, до чего ты докатилась, Лиа, - покачав головой, поздравила я себя с решением. - Ты, взрослая женщина. Преподаватель. Пример…
   В душе моей ворочалось сомнение: «А стоит ли рисковать?». Прислушалась к боли в ноге. Терпимо. Глянула на хронометр, который сообщил мне о приближении начала уроков. Вспомнила злющего Леграна и его маниакальную тягу к порядку. А особенно его бешеный взгляд вчера вечером после общения с упырем. Сомнения отпали. Я воровато оглянулась через плечо, заглянула вниз на ровную спираль лестничных пролетов и, убедившись, что свидетелей моей идее нет, лихо вскочила на перила. В детстве я так часто спускалась со второго этажа в родном доме. Эх, тряхну стариной.      Главное не рассыпаться от такой тряски. И… сила инерции и хорошо отполированное дерево сделали свое дело, и я, неумолимо ускоряясь, понеслась вниз. Первый пролет я преодолела резво и с ветерком. Мне понравилось. Даже мерзкое настроение медленно улетучивалось.
    Но то ли звезды стали как-то не так, то ли день вообще был не мой, но стоило мне помчаться вниз и набрать скорость, как из распахнувшихся дверей на лестничный пролет вылетел Легран. Деловой, сосредоточенный, спешащий по своим делам и с папкой в руках. И нет бы ему вниз спешить, так он вверх направился. А там, между прочим, я. Мэтр наконец-таки соизволил поднять глаза и замер. Я тоже попыталась скорректировать скорость своего спуска, но увы, сила инерции уже вошла в раж и с удовольствием ускоряла наше с мэтром сближение. Женщин часто сравнивают с кошками. Я тоже теперь могу претендовать на подобный эпитет, потому как именно этим зверем сейчас себя и ощущала. Той самой кошкой, которую за хвост волокут по стволу, а она шипит и упирается, норовя цапнуть обидчика за палец. Я так же старалась удержаться на месте, злобно шипя и сдирая ногтями стружку с лакированных перил.    Увы, сближение с Леграном остановить не удалось.

   Мэтр потрясенно наблюдал мое попирающее устав школы перемещение, а я продолжала нестись на всех парах к начальству. Я даже позавидовала мэтру. Такая картина! Неюная мэса в облаке трепещущих юбок и с выставленной вперед тростью, словно древний рыцарь с пикой, несущийся навстречу огнедышащему гаду. Я все так же приближалась, а мэтр продолжал стоять со зверским видом на пути моего следования. Я всегда знала, что умею производить впечатление на мужчин. На мэтра я тоже произвела сногсшибательное впечатление. Мэтр, к счастью, устоял. Где-то что-то хрустнуло, и я изо всех молила небо, чтобы это был китовый ус корсета, а не мой хребет или ребра. Мэтр, героически выдержав мое нежданное нападение и не шелохнувшись, ожидал, когда я перестану сползать по его телу на пол. Я валяться в ногах директора была категорически не согласна, оттого с рвением, достойным макаки, повисла на могучей шее Леграна.

    Документы, которые удерживало начальство в процессе «столкновения», подбросило вверх и разметало по помещению лестницы. Вот так мы и стояли на пустынной лестнице. Точнее, стоял мэтр, злой и напряженный, а я висела на его могучей шее, отчаянно стараясь выглядеть достойно в столь комичной ситуации. А вокруг нас шуршали и кружились листочки с чьими-то старательно выведенными каракулями. Со штампами «одобрить» и «отказать». Чьи-то жалобы и требования. В общем, дела и проблемы школы окружили нас с мэтром в прямом смысле этого слова.

   Текли минуты, завывал за окошком ветер, рвущийся в распахнутое окно, барабанил по стеклу начавшийся дождик. Собачка где-то жалобно завыла. Бедный Бублик, не жди меня домой сегодня, ибо придушат меня прямо здесь и сейчас и сделают это с удовольствием. Впечатление от моего поведения ясно читалось в злых дымчатых глазах Леграна, и из прочитанного вслух можно было бы пересказать только запятые. Мэтр был хмур, зол и шокирован. Я? Я старалась не скончаться от стыда на месте, а подождать и, запершись в своей комнате, отдать концы подальше от посторонних глаз. Легран отошел от шока и, отлепив меня от своей груди, вернул на бренную землю.
- Что вы тут вытворяете, мэса? - зашипел мэтр.
- Совмещаю спуск с очисткой перил от пыли, - очаровательно улыбаясь, призналась я.
  Ну а что делать, кроме как обернуть все в шутку и высмеять? Мне в слезах рухнуть на колени и заламывая руки молить о прощении? Не нравится видеть мой нестандартный подход к проблеме - не шатайся по хозяйственным лестницам!

- Что? - зло переспросил мэтр.
- Лифт, - пискнула я.
- Что «лифт»? - прорычал мэтр.
- Сломался, - невинно призналась я.
- Не вижу связи! - гаркнули мне в лицо, зло сверкая глазами.
  Не видит он. Естественно, не видит. Я картинно повертела тростью перед носом директора. Мыслительный процесс отразился на лице мэтра, темные брови нахмурились, глаза прищурились, губы сжались. Была бы у мэтра его чудо-сабля - и я бы не избежала участи быть изрубленной в винегрет. Судя по всему, эта мечта уже давно вышла у Леграна на первое место.

- Я понимаю, у вас увечье, - успокаиваясь, прорычало начальство. - Но можно было выбрать менее экспрессивный способ спуска?
- Вы игнорировали мои жалобы на работу лифта. Я решила справляться с проблемой самостоятельно, - начиная злиться, огрызнулась я.
  Легран скрипнул зубами. Отчетливо так, кажется, даже эхо раздалось. Нервный какой-то. Можно подумать, я совершила государственную измену. Шел бы себе по главной лестнице, и всем бы хорошо было. Так нет же: принесли его демоны сюда. Я же не виновата, что, в отличие от других, не пасую перед проблемами. Пускай решаю их неординарно, но решаю же!
- Мэса Ноарис, - после глубокого вдоха произнес мэтр. - Я понимаю, что нас отныне связывает маленькая общая тайна. Но это не дает вам права нарушать дисциплину в школе.

 Начинается!
- Но… - попыталась оправдаться я.
- И если я еще раз застану вас за столь вопиющим нарушением устава, то…
«Высеку», со вздохом подумала я, изучая то, как капли воды бегут по пыльным стеклам окошка лестничной клетки. Ну, просто так много обещания было в этом мэтровском рыке. И вот так раздумывая над словами мэтра, я с удивлением поняла, что Легран замолчал. Просто стоял, возвышаясь надо мною, сопел, сверкал своими холодными глазищами и молчал. А потом я с ужасом осознала, по какой причине мэтр так на меня уставился. Похоже, слово «высеку» я отрешенно ляпнула вслух. Ой, дураааа! Мне почему-то вспомнился тот несчастный оборотень, которому одним движением сократили рост ровно на одну голову.

- Что вы себе позволяете, сударыня? - прорычал нависающий надо мной мэтр.

- Я позволила себе только предположение, - отчаянно пыталась я смягчить конфуз. – Неверно истолковала? Простите.

- Вы забываетесь, мэса, - негодовал Легран.

- Простите.

- Если вам так нужно привлекать внимание, ищите хотя бы более приличные методы, а не дикие выходки и бесстыдное любопытство.

- Стесняюсь спросить, а вы это о чем? - задумчиво и крайне невежливо протянула я.

- О вашей наглости, мэса, - услужливо сообщили мне.

- Наглость - это, я так понимаю, было задать невинный вопрос вчера вечером? - сверкнула я логикой.

- Наглость - это лезть не в свое дело! - в ответ надругался над логикой мэтр.

  Все! Сил моих больше нет. Небо мне свидетель, он первый начал.

- Так и сказали бы мне об этом в приемлемой форме, - вспылила я. - А не доводя до ужаса своим рыком и не вытирая мною грязные стены!

- Так вы по-другому не понимаете! - бушевала надо мной буря негодования.

- А вы по-другому и не пробовали! - бесстрашно глядя в льдистые глаза мэтра, прорычала злая я.

  Мэтр молчал. То ли потрясенный моей наглостью, то ли причиной был сдерживаемый мэтром гнев. То ли еще что-то. Я не выясняла. Я гордо и, по возможности, грациозно поковыляла вниз по лестнице, осторожно переступая листы рассыпанных документов. Совесть не позволяла топтаться по бумаге, воспитание не позволяло просто так взять и уйти. Я осторожно наклонилась, превозмогая стреляющую боль в ноге, и подняла один из листочков.

- Возьмите, - тихо произнесла я, протягивая бумагу мэтру.

  Легран молча щелкнул пальцами, и все, что только что в беспорядке было разбросано по ступеням и пролету, с шуршанием завертелось в вихре и принялось складываться в раскрытую папку. Я пожала плечами и молча продолжила свой неторопливый спуск.

  Дурнота пришла внезапно, закружилась голова, начало шуметь в ушах. Я покачнулась и, навалившись плечом на стену, пыталась разглядеть расплывающуюся перед глазами лестницу. Мир дрогнул, подернулся пеленой, все вокруг вмиг стало серым и нереальным. Перед глазами встали другие картинки, другие ощущения, запахи. Я чувствовала, как бегу по траве, как она щекочет босые ступни, как ветер треплет мои волосы и подол белого летнего платья. Легкие заполнял аромат цветущих вишен и свежескошенной травы. Солнце слепило глаза, а душу переполняла неимоверная радость, доступная только детям.

   Там, в видении, я была ребенком и с сачком для ловли бабочек неслась по саду к резвящимся вдали друзьям. Только беда в том, что в детстве я не бегала, а смотрела на сверстников, сидя в кресле. Да и друзей у меня не было, только боль и чувство собственной ущербности. Мир снова дрогнул, оплыл, реальность смыла пеструю картинку, как волна смывает песчаный замок. Воспоминания истаяли. Я очнулась, тяжело втягивая воздух ртом. Все так же стоя на лестнице, прижатая спиной к холодной стене. Легран же стоял рядом, держа меня за плечи. Видимо, только благодаря реакции мэтра я не свалилась вниз по пролету, считая ребрами количество ступенек.

- Что с вами? - голос над головой заставил вздрогнуть.

- Голова закружилась, - севшим голосом призналась я.

   Я подняла взгляд и поразилась перемене в Легране. Я видела мэтра в разной степени бешенства, но еще ни разу не ловила в его взгляде растерянность. Такого откровенного волнения я не ожидала увидеть. Данное открытие меня поразило настолько, что даже нужных слов для ответа не нашлось.

- Навестите Флинна, Ноарис, - рявкнуло начальство, отстраняясь. - Не хватало, чтобы вы погибли на территории Эргейл.

  Мда. А я подумала о заботе со стороны мэтра… Хотя он и проявил заботу о репутации Эргейл.

- Благодарю за заботу, - продолжив спуск, пискнула я.

  Легран не ответил и, грохоча сапогами, устремился на верхний этаж. Я поковыляла вниз, пытаясь осмыслить, что только что случилось. Что это за галлюцинации? Что это был за бред? Очень хотелось верить, что это игры травмированного разума. Кстати, стоило мне выйти в холл на первом этаже, как лифт радостно тренькнул и оскалился открывшимися дверьми. Сволочь механическая. Ни стыда, ни совести, одни шестеренки - и те скрипят. Показала негодяю язык и гордо поковыляла в сторону классов.

   В школе Эргейл у меня множество обязанностей, и в те дни, когда я не служу громоотводом для дурного настроения директора, я еще и работаю завучем по воспитательной работе. А еще, помимо всего прочего, являюсь учителем музыки. Так что, глубоко вздохнув, я поплелась прочь, нести прекрасное в смешанные массы людей и нелюдей. Если учесть, что ранее уроки музыки в Эргейл игнорировались, то каждый новый урок был для меня сродни подвигу.

  После перенесенных за день потрясений я нуждалась в срочном отдыхе. Нога болела, нервы звенели, голова гудела, как пустое ведро, по которому со всей силы ударили палкой. Пережитый на лестнице приступ все никак не давал мне покоя. Откуда эти видения? Что они значат? Стоило, конечно, обратиться к Леграну и выяснить у него природу моих галлюцинаций. Но поведение мэтра так вывело меня из себя, что идти сейчас к нему за советом - это брать ответственность за жестокое убийство в состоянии аффекта. Так что лучше сначала успокоиться, а вопросы можно выяснить и завтра. В сих нерадостных думах я как раз прошуршала по листьям мимо некогда зеленого «лабиринта», размещенного у входа в школу.

  В зарослях кто-то всхлипнул. Потом хрюкнул и, судя по звукам, продолжал упиваться нарастающей истерикой. Кусты уже не только пожелтели, но и основательно облетели, а это давало возможность разглядеть рыдающую в зарослях девицу. Итак, кого еще кроме меня сумели довести до белого каления? Сквозь кружево золотистых листочков я увидела острые рожки в ореоле кудряшек. Микки Пэлпроп. Я со вздохом раздвинула ветки и встретилась с перепуганным взглядом козьих глаз.

- Миккаэлла, что у вас случилось? –  Неприятно скрипя подошвами по гравию, я двинулась к ученице. - Почему вы рыдаете в этих зарослях?

  Девочка вздрогнула и удрученно хлюпнула носом.

- Все хорошо, мэээ-мэса, - проблеяла девушка на козий манер. Странно, ранее я не замечала особенностей речи в роду Пэлпроп. Хотя я и их рогатости не замечала. - Я ногой ударилась.

   Я вздохнула и, проковыляв еще пару шагов, присела рядом с девицей на скамейку. Вокруг нас располагались аккуратно подстриженные кусты в форме квадратов, вдоль пожелтевших «стен» лабиринта стояли скамейки, в центре возвышался фонтанчик в форме рыбки. Красиво, уютно, идеальная обстановка для светлой грусти. Но это для грусти, а у откровенной истерики просто обязана быть причина. И я подозревала, какая именно…

- Не врите, - со вздохом произнесла я, протягивая зареванной девушке носовой платок. - Ничем вы не ударялись. Элизабет снова выместила на вас свою злость, вот и все.

  Девушка недоверчиво покосилась на меня и кивнула. Я знала упомянутую девицу. Такие есть в любом классе, в любом коллективе. Королевы, короновавшие себя сами и окруженные толпой лизоблюдов столь же низкой моральной пробы. Эти люди живут тем, что взращивают свою самооценку, унижая окружающих. Это для них как спорт, ежедневная забава, что скрашивает серые будни.

- Я уже говорила вам не раз и повторю снова, Микки: вас будут тюкать до тех пор, пока вы это позволяете.

- Будь я как она, Элли не дразнила бы меня, - вздохнула девушка. - А так…

  Ну естественно, если ты не признанная красавица, то все вокруг имеют право тебя пинать. Потрясающая логика! Вот просто слов нету. Ну да, без личины рыженькой и конопатой девчушки Микки выглядела непривычно, но и сейчас ее можно было назвать симпатичной, если сделать скидку на то, что она не человек. Те же кудряшки, из которых торчали два маленьких рога, и козьи ушки с черными пятнышками на концах. Кожа потемнела, как от сильного загара, на руках вместо ногтей обозначились заметные когти. Глаза остались зелеными, но от человеческих отличались как размером и формой, так и поперечным зрачком. Приплюснутый нос и раздвоенная верхняя губа окончательно убеждали, что перед вами не человек. Но если выражаться в двух словах, то и как фавн, и как человек Микки была очень симпатичной особой. Просто затюканной до жути.

- Дело не в красоте, Микки. Дело в силе духа и умении себя подать, - вздохнула я, поправляя оборку на фартуке девушки. - Элли далека от эталонов красоты, но с лихвой компенсирует это наглостью.

   Микки снова хлюпнула носом и недоверчиво перевела на меня взгляд. Жуткий взгляд, аж мороз по коже. Но я напомнила себе, что это именно та девочка, которая ходила рядом со мной все это время. Все тот же ребенок, с которым я сталкивалась в коридорах школы и который обучается у меня музыке. Стало немного легче.

- Я бы хотела быть как вы… - добила меня Микки.

- Неюной, одинокой калекой? - с хохотом уточнила я.

- Такой же красивой, как вы, - мечтательно глядя на меня, выдохнула девочка.

- Зачем? - все так же веселясь, уточнила я.

  Дети, они такие дети. Видят мир так просто, и им кажется, что другие лишены их проблем. Вот весь мир счастлив, а она одна страдает. Знаю я это, сама была такой в пору юности.

- Ну это же…хорошо? Красивых все любят, - растерянно выдохнула девчушка. - Тогда бы никто не посмел меня дразнить.

  Это да. Странная тенденция, но к красивым людям всегда относятся иначе. Словно это какая-то особая заслуга, и данные небом черты являются поводом считать человека лучше других. А в чем заслуга? Какое отношение мы все имеем к тому, с какой внешностью родились? Какие усилия к этому мы приложили? Вправе ли мы гордиться тем, что дано нам без особых усилий? Ум, характер, взгляд на жизнь есть результат работы над собой и развития как личности. А красота… скорлупка, порой не несущая под собой ни какого содержания. Но я и к себе не раз ощущала иное, чем к другим, отношение. Не спорю, это льстит, но иногда и блага обращаются бедой.

- Хочу вас огорчить, красота не синоним счастья, - развела я руками. - Скорее, часто является преградой для него.

- Тогда хотя бы как все, - уперлась Микки. - Вот как все, а не такой…

- Какой?

- Я нелюдь, мэ-ээмэса. Знаете, как это тяжело? - всхлипнула девочка. - Вот была бы я как все, обычной.

- Сложное задание, учитывая, что все очень разные, - отозвалась я, с улыбкой любуясь осенним небом. - Разорветесь.

  Микки улыбнулась. Что же, там, где рождается улыбка, тоска отступает. Я поздравила себя с крошечной победой и продолжила наступление на комплексы юной девицы.

- Путь к идеалу, Миккаэлла, это путь к горю, - решила я вспомнить, что я все же педагог. - Лучший способ стать несчастной - это пытаться угодить всем вокруг. Потому что это недостижимо. Даже если вы будете сиять святостью, найдутся те, кому ваше сияние будет резать глаз.

- Вы такая умная… - вытирая глаза, протянула девочка.

- Нет. Я просто много читала и умею красиво говорить, - улыбнулась я.

- Но в чем-то девочки правы, - продолжала стенать Микки. - Я недотепа. И одеться не умею.

- Знаете, Микки, - недовольно нахмурившись, возмутилась я, - идеал создают для своего удобства. Так удобнее возвышаться над ближним. Вот внушил другому, что он ничтожество и не дотягивает до идеала, и возвысился на его фоне. А идеала нет. Точнее есть, но он для всех разный.

- Но людям не нужно прятать свой истинный облик. Носить личину. А такие, как мы, вечно скрываем себя настоящих, - вздохнула девица.

- Правда? – притворно удивилась я. - Поспешу вас огорчить… Быть собой - это роскошь, доступная единицам. Потому что для этого нужно иметь либо очень большой вес в обществе, либо же неимоверную отвагу.

- Почему? - прозвучало с явным удивлением.

  Итак, похоже, я сама себя нарекла пророком по прописным истинам.

- Потому что общество резко отвергает того, кто осмелился не согласиться с общими взглядами на то, как должно быть, - продолжила я нести светлое и вечное в непроглядный мрак сознания подростка. - И общество не принимает того, кто резко отличается от общей массы. Ни в лучшую, ни в худшую сторону. А быть отверженным - это один из самых больших страхов в любом социуме.

- Я думала, что людям проще быть собой, - заметно оживившись, произнесла Микки.

- Отнюдь, – пожала я плечами. - Это сложный путь, изо дня в день вынуждающий за свои взгляды бороться. Оттого большинство до конца дней прячутся под маской, скрывая свою суть и мысли. И с готовностью исполняют ту роль, которую им навязало общество. Независимо от того, нравится она им или нет. Страх быть отверженными руководит всеми без разбору. Так что ваше положение ничем не хуже  других. Общество обожает вешать ярлыки и загонять всех вокруг в рамки. Вам выдают дорожную карту и запрещают сходить с тропы. И если вы только посмеете ослушаться, ждет вас наказание от выговора до бойкота. В жизни есть только два варианта гармонии. Жить в гармонии с собой, и не факт что вы не войдете в резонанс с обществом. Или жить в гармонии с мнением общества и его требованиями. Это редко приносит гармонию с собой. Наши миры, может быть, и отличаются, но проблемы у всех одинаковы.

- Я никогда не думала о мире так, - потеребив сережку в ухе, произнесла девочка. - Вы говорите так, словно все одинаковые. И жизнь у всех одинаковая, и страхи…

- Страхи и проблемы одинаковы в любом обществе, из кого бы оно ни состояло. Легче всего быть как все, Микаэлла. Сложнее остаться собой и не потерять себя в пучине суждений и взглядов толпы. Сейчас вы ищете причину чужой злобы и подлости в себе. Пытаетесь стать лучше для того, кто имел наглость вас оскорбить. А это глупо. Уясните, что Элизабет непорядочна сама по себе, и относитесь к ней соответственно. Давать себя топтать ногами - это признавать ее превосходство. А чем Элизабет лучше вас?

- Ничем…

- Вот. И повторяйте это постоянно, - наставительно завершила я. - Вы ничем не хуже других, и требуйте к себе отношения в соответствии с этим.

  Мы замолчали. Шуршал ветер, блуждая в кронах деревьев; резвились воробьи, забираясь в заросли кустов; медленно опадали листья на землю.

- Спасибо вам, мэса, - теребя край ученического фартука, вздохнула Микки.

- Не за что, - любуясь парком, отозвалась я.

- Есть за что, - поворачиваясь ко мне всем корпусом, выдохнула девочка. - Вы нас не боитесь. Вы почти ничего не знаете о нас, но приняли всех учеников Эргейл, не разделяя их на людей и нелюдей. И вот сейчас говорите обо всех - и людях, и не людях - одинаково.

- А нужно разделять?

- Не знаю, мне казалось, мы отличаемся друг от друга, - пожала плечами девочка. - Даже в Тайном Мире принято разделять жителей по расам. У каждой свои взгляды, свои традиции, свои правила.

- Так и у людей есть дележ по званию, касте, религии, политическим взглядам, - привычно плывя по волнам философии, продолжала я разговор. - Когда все мыслят и живут одинаково, это не общество, а стадо.

- Вы рассуждаете как мэтр-директор, - улыбнулась Микки. - Он тоже часто обзывает Совет Верховных стадом, а охотников слепым орудием. Он даже отказался от должности преподавателя одной из Академий.

- Так у вас есть специальные академии? - удивилась я.

- Есть. Но они не для всех. Туда набирают только одаренных магией…

- А не одаренные магией? Остаются не у дел?

- У магов есть потенциал, - вздохнула девочка. - Это элита Тайного Мира. Остальные не несут такой уж ценности и живут обычной жизнью среди людей.

  Итак, мир, может быть, и другой, но законы в нем правят абсолютно привычные. На верхушку взбираются те, у кого больше силы и власти, а все остальные вынуждены сами выживать, зажатые в тиски законов и правил. Вот вам и сказка… Невеселая она какая-то, сказка эта. Не таким я себе представляла мир эльфов и гномов.

   Внезапно Микки схватила меня за руку. Странный взгляд девочки был устремлен на ворота школы, куда входили двое в черном. Высокие, статные, в походке и манерах угадывалась военная выправка. Странное одеяние незнакомцев состояло из высоких сапог, узких брюк и странных кожаных курток с множеством металлических пластин и заклепок. А еще, судя по тому, как спокойно реагировали дети на гостей, видели этих двоих только мы с Микаэллой. Незнакомцы бодро прошагали по дорожке парка и, словно по компасу, развернулись и направились… к нам.

- Ой! - пискнула Микки.

- Кто это? - спросила я, изучая незваных гостей сквозь просвет в ветках.

- Охотники, - дрожащим шепотом произнесла девочка.

 




 .